Сорокаминутная поездка в Куинс была жестокой. К тому времени, когда я замедляю байк через дорогу от четырехэтажного кирпичного здания, которое является моей целью, мои зубы стучат, и я не чувствую пальцев. Но мой тайминг идеален, потому что я как раз вовремя вижу, как моя цель выходит из здания и садится в одну из трех машин, припаркованных у тротуара.

Чуть больше полудюжины мужчин рассаживаются по остальным машинам. Через минуту колонна начинает движение. Поехали. Я газую и следую за ними на безопасном расстоянии, держа несколько машин между нами, чтобы не попасть на их радар.

Мы петляем по красочным улицам центра Куинса, пока головная машина не сворачивает на боковую улицу. Я задерживаюсь на несколько секунд, затем осторожно поворачиваю за угол следом за ними.

Они остановились перед маленьким итальянским рестораном, и мужчины заходят внутрь. Я разворачиваю байк и еду на квартал назад, паркуясь перед театром, прежде чем вернуться к ресторану пешком.

Легкая улыбка касается моих губ, когда я читаю название: «Mughetto». Рядом с ним красивый рисунок ландыша — одного из четырех цветов, которые стали много значить для «Пасленовых». И для меня тоже, если быть до конца честной, так как у меня есть маленький вариант их общей татуировки.

Напоминание о том, кем я была для них. О том, что я выбросила...

Мне не нужно, чтобы мне говорили, что ресторан принадлежит Максимо, чтобы знать, что он его. Все место буквально излучает его особую энергию. Я делаю глубокий вдох и открываю дверь, полностью осознавая, что захожу прямо на вражескую территорию без поддержки и без реального плана.

Каждый взгляд устремляется на меня в тот момент, когда я вхожу.

Люди Максимо вскакивают на ноги, их руки инстинктивно тянутся к скрытому оружию. Никто из них не выглядит особенно удивленным, увидев меня, что означает, что меня, вероятно, заметили, несмотря на всю мою осторожность.

— Ну, ну, ну, — тянет Максимо со своего места. — И кого мы тут видим? — Он откинулся на спинку стула, совершенно расслаблен — единственный человек в ресторане, который все еще сидит.

Его слова и поза ничуть не приветливы, но это не та едкая злость, которую я ожидала. Тем не менее, я задерживаюсь на пороге, внезапно неуверенная в своем блестящем плане.

Что ж, теперь отступать поздно.

Максимо машет своим людям, и они неохотно садятся, хотя их взгляды по-прежнему прикованы ко мне, будто я могу выхватить пистолет и начать стрелять в любой момент. Мой старый друг демонстративно смотрит за мою спину. — Где остальные? Не говори, что ты приехала сюда одна.

Я выпрямляю спину и отпускаю ручку двери, проходя глубже в ресторан, где находятся только Максимо и его люди, и не останавливаюсь, пока не встаю прямо перед его столом. — Ты собираешься пригласить меня сесть?

Он изучает меня, темные глаза холодны и отстранены. — Что ты здесь делаешь, Эмили?

Я сажусь напротив него. — У меня для тебя предупреждение.

— А, значит, пришла раздавать угрозы? Позволь сэкономить тебе время, дорогая — я не собираюсь обращаться с тобой в белых перчатках, как Рафаэль. Я не влюблен в тебя.

— Рафаэль не... — Я резко вдыхаю, качая головой. Я пришла не для того, чтобы спорить с ним о чувствах Рафаэля ко мне. — Я не пытаюсь угрожать тебе. Мое предупреждение искреннее. Я-я... — Слова застревают в горле.

Это момент истины, точка невозврата. Как только я позволю этим словам сорваться с губ, пути назад не будет. Не будет возможности притворяться, что я все еще хороший маленький федеральный агент, беспрекословно выполняющий приказы.

Он смотрит на меня без тени мягкости, и мои внутренности сжимаются от страха.

Я стала причиной этой вражды между нами. Если я хочу, чтобы она закончилась, мне придется чем-то пожертвовать. Работой. Верностью наставнику. Честью.

— Мне приказали уничтожить албанцев, — выдавливаю я. — Пермети, конкретно, — уточняю я, чтобы он полностью понял. Его выражение не меняется. — Кто-то хочет изолировать вас, отрезать от всех союзников. И по какой-то причине Пермети — их цель.

— Не тот ли это кто-то — новый директор бюро? — цинично спрашивает он, и я сразу замолкаю. Я уже сказала больше, чем следовало. Я не собираюсь выполнять приказ, но это не значит, что кто-то другой не выполнит. Поэтому мне нужно было предупредить его, чтобы они были готовы.

Я безмолвно поднимаюсь на ноги, внезапно нуждаясь в расстоянии, воздухе, в чем угодно, кроме тяжести его взгляда.

— Поэтому ты пришла ко мне? — спрашивает Максимо, и когда я оглядываюсь, его выражение изменилось — не смягчилось, точно, но стало менее каменным, чем когда я вошла.

В его броне появилась трещина. Возможно, еще есть надежда.

— Я-я не собираюсь этого делать. Но я подумала, что должна тебе... за тот хаос, который я устроила в прошлом году. Я знаю, этого недостаточно, но мне жаль за то, что случилось. Я бы никогда не причинила вреда Элире.