Пятый бокал вина в пять утра был, видимо, потрясающе ужасной идеей, да? Но после того как я каталась по городу на байке, пытаясь убежать от мыслей, я все равно не могла утихомирить хаос в голове. Алкоголь был единственным, что наконец вырубил меня.

Опьянение всегда работает. Полностью отключает мозг, заставляет спать как убитую. Хотя сейчас я сомневаюсь, стоило ли оно того...

Как только мои ноги касаются пола, причина, по которой я не могла уснуть, снова наводняет мозг. Я ковыляю к раковине и плещу прохладной водой в лицо, пытаясь хоть немного прояснить грохочущий череп.

Как же я хочу залезть в голову Стейси и увидеть, о чем она думает.

Обычно то, что она не сказала мне об освобождении Сергея, не было бы красным флагом. У директоров много дел, и не каждое событие доходит до каждого агента. Но в сочетании с ее приказом — нет, скорее угрозой — перестать копаться в деле моего отца, а затем небрежным приказом совершить убийство, как будто она просила меня принести кофе?

Да, это целый, блядь, парад красных флагов, развевающихся у меня перед лицом.

И это только сильнее подрывает мое и без того шаткое доверие к ней.

Я слышала, что власть развращает людей, превращая их во что-то неузнаваемое. Неужели это происходит с ней сейчас? Или это что-то более зловещее? Например, ее истинное лицо наконец проступает?

Я качаю головой, хватая зубную щетку и начиная чистить зубы с большей агрессией, чем необходимо. Дверь ванной внезапно открывается без стука, и я подпрыгиваю так сильно, что чуть не давлюсь пеной.

— Так, я тут подумала. — Кэти врывается, скрестив руки на груди с тем решительным выражением, которое я знаю — к беде. — Мы пахали всю неделю, даже если результаты были дерьмовыми. Думаю, мы заслужили маленькое вознаграждение. Ты не согласна?

Я моргаю, глядя на ее отражение в зеркале, затем выплевываю пасту. — У тебя совсем нет уважения к личным границам? — Глупый вопрос — конечно, нет. Особенно когда она думает, что я все еще расстроена из-за прошлой ночи. Что, очевидно, так и есть.

Она игнорирует мой вопрос. — Как насчет шопинга? Ничего слишком экстравагантного, конечно — мы все-таки госслужащие.

— Можно перенести на другой день? — Я ополаскиваю щетку и возвращаю ее на место.

— На когда? — требует она, уперев руки в бедра.

— На вечер. Мне нужно кое-что сделать в Куинсе. — Решение кристаллизуется в моем сознании, когда я говорю это, удивляя даже меня своей определенностью.

Она буквально вибрирует от любопытства — я читаю это в каждой линии ее тела. Я почти ожидаю, что она начнет требовать подробности о том, что именно я планирую делать в Куинсе.

Но, как ни странно, она не требует.

— Ладно. У тебя есть время до 17:00. Не опаздывай, — ворчит она и с явной неохотой отворачивается от меня.

Мое спонтанное решение кажется мне все более правильным, когда я прыгаю в душ, и я киваю себе, убежденная, что поступаю правильно. Мне следовало бы сначала связаться с ним, но у меня нет способа связаться с ним напрямую. Но я знаю, где он живет и работает.

Мое сердце начинает колотиться, когда я одеваюсь. Я не видела его вблизи больше года — и наша последняя встреча была... враждебной, мягко говоря. Это полностью моя вина. Я принимаю это.

Я собираю волосы в высокий хвост и накидываю кожаную куртку, в последний раз проверяя отражение. Пора платить по счетам.

Когда я прохожу через гостиную, Кэти нигде не видно, что немного удивительно. — Я ухожу! — зову я, направляясь к ее комнате. Я открываю дверь и вижу, что она одевается. — Ты куда?

— По делам.

Два слова. Кэти, которая обычно выдает весь свой маршрут без спроса, говорит просто «по делам». Я на мгновение задумываюсь, не надавить ли на нее с расспросами, но если я добьюсь успеха, она будет ждать, что я расскажу о Куинсе. А я пока хочу сохранить это в тайне. Так что я решаю не спрашивать.

— Ладно, хорошо, веселись. — Я колеблюсь в ее дверях мгновение, затем ухожу. Это было определенно странно. Но, с другой стороны, все в последнее время кажется странным.

Я отбрасываю странное поведение подруги, когда захожу в лифт, быстро спускаясь в вестибюль. Бессмысленная, усыпляющая музыка в лифте сменилась рождественскими песнями, и я стону от напоминания, что этот чертов праздник уже через несколько дней.

Как время пролетело так быстро? Кажется, только вчера я впервые расследовала дело Джейсона Мура, а теперь все пошло к чертям.

Я не ненавижу Рождество. Мне оно безразлично — я пытаюсь напомнить себе. Но когда лифт достигает вестибюля, я все равно не могу выйти достаточно быстро, буквально выскальзывая за двери и из здания.

На улице мороз, и с серого неба падают крошечные снежинки. Мое дыхание вырывается облачками пара, и я недовольно смотрю на погоду. Серьезно? Снег? Сейчас?

Может, мне стоит принять это как знак не продолжать свой план. Но я бываю упрямой сукой, когда что-то решаю. Если что, снег только сильнее заставляет меня двигаться быстрее.

Я надеваю шлем, сажусь на байк и поворачиваю ключ зажигания.