— Я-я не уверена, но ходят слухи, что приказ пришел от директора или кого-то выше. Ты же знаешь, у Грега нет таких полномочий.

Кто-то выше? Директор — это высшая власть в бюро, подчиняется только генеральному прокурору. Но это не могла быть Стейси. Это не могла быть она.

Она больше всех одержима уничтожением «Пасленовых» — разрушением именно Рафаэля. Она хочет дестабилизировать весь их лагерь и лишить их союзников. Именно поэтому мы вообще пошли по следу этого чертового советника.

— Стейси ничего не говорила тебе?

Нет, она, блядь, не говорила.

Конечно, Стейси не знала, иначе она бы сказала мне. Да? Но она директор — такое решение не может пройти без ее явного разрешения. Нельзя отрицать, что она знала, пока я сидела в ее кабинете в нескольких дюймах от нее, обсуждая мою следующую, блядь, миссию.

Так почему она не сказала мне? Было ли ее целью застать меня врасплох?

Жгучее чувство предательства оседает у основания позвоночника.

— Нет. Вместо этого она дала мне новую миссию. — Миссию, которую я, блядь, не хочу. И какой в этом смысл? Если я отравлю албанцев, как она просила... что потом? Я буду виновата, когда она или тот, от кого она получает приказы, снова передумает?

Черт.

Я выдыхаю, открывая глаза, и мой взгляд безошибочно падает на мои азалии. Нет. Я не буду этого делать.

Мой разум возвращается к пальто Рафаэля, все еще спрятанному в шкафу... затем к поездке в машине сегодня вечером... за которой следуют его слова в супермаркете той ночью:

Потому что это ты, Эмилия.

Кажется, тот момент случился целую жизнь назад.

Я знаю, что он никогда не простит меня на этот раз, если я выполню приказ Стейси. Черт, я никогда не прощу себя. Албанцев уж точно нельзя назвать невинными, но в этой конкретной войне они вообще ни при чём. И если я собираюсь уничтожить их, это будет законными методами, а не скрытым отравлением. Те, на ком я использую свои азалии, — это абсолютные отбросы общества, чудовища преступного мира.

— Новая миссия? Какое у нас новое задание? — Голос Кэти прерывает мои мысли.

Я поворачиваюсь к ней, внимательно наблюдая за ее выражением. — Убить Пермети.

У нее отвисает челюсть. — Черт возьми. Что?

Нам никогда не давали прямых приказов убивать. Всегда арест, и если один-два человека умирали по пути... что ж, ничего не поделаешь. Но настоящий приказ на убийство? Никогда. Что изменилось на этот раз?

Это не может быть просто потому, что они союзники «Пасленовых». Здесь есть что-то еще, чего я не вижу.

— Черт. — Кэти прижимает указательный и средний пальцы к виску, словно пытаясь физически удержать мысли. — Этот день был одной гребаной катастрофой за другой. Мне нужно спать. — И не сказав больше ни слова, она разворачивается и идет в свою комнату, хлопнув дверью.

Я смотрю на закрытую дверь мгновение, легкая улыбка играет в уголках губ, несмотря на ситуацию. Классическая Кэти.

Может, мне тоже стоит попытаться поспать. Но я сомневаюсь, что легко засну после сегодняшних событий. Это были одни эмоциональные американские горки за другими, в довершение слишком много вопросов без ответов и неразрешенный гнев, которому некуда деться.

Я недолго думаю о том, чтобы позвонить Стейси, но она, вероятно, уже на своем самолете обратно в Вирджинию. И даже если нет, мои эмоции слишком сырые, слишком близки к поверхности. Я могу сказать что-то, чего не следует.

Поэтому вместо этого я иду в свою комнату и беру ключи от байка. Освежающая поездка, вероятно, единственное, что может успокоить меня настолько, чтобы думать о сне.

Глава 28

Рафаэль

— Сергей Волков вернулся домой.

Моя голова резко поднимается при объявлении Энцо, когда он входит в мой кабинет.

— Что? — Его и Джейсона арестовали прошлой ночью, а его уже отпускают? Эмилия чуть не лишилась жизни из-за этого? Мои пальцы сжимаются в кулак на столе.

— Либо адвокаты русского — чудотворцы, либо ФБР не смогло найти на Сергея ничего, либо тут что-то нечисто. — Энцо опускается в кресло напротив меня. — Что думаешь?

— Я точно знаю, что его адвокаты не настолько хороши. И у ФБР всегда есть досье на каждого. Так что я склоняюсь к последнему. — Я закрываю вкладку с отчетами, которые просматривал, чтобы уделить ему все внимание. — А что насчет Джейсона?

— Ну, он был их главной целью, так что он все еще под стражей. Пока что.

Конечно. Но у меня нет сомнений, что его тоже скоро отпустят. Если опыт меня чему-то научил в этих правительственных учреждениях, так это тому, как они любят заключать сделки. А Джейсон — именно тот бесхребетный политик, который продаст родную мать, чтобы спасти свою шкуру.

Мне нужно будет обращаться с ним осторожно в дальнейшем. Потому что сейчас, похоже, агентство настроено жестко именно против меня и моих братьев. Неужели Сергей тоже заключил сделку?