Доктор переводит взгляд между нами, затем берет несколько трубок и наклоняется к ней. Я слежу за ним как ястреб, пока он аккуратно наносит мази на синяки, покрывающие ее кожу. Никаких открытых ран, слава богу, но вид этих злых красных отметин бесит меня до чертиков.

Он заканчивает с мазями и берет иглу среднего размера. — Установка капельницы позволит лекарствам поступать прямо в кровоток, что поможет вам быстрее выздороветь, — объясняет он, подключая иглу к линии, подсоединенной к капельнице.

Я задерживаю дыхание, сопротивляясь желанию закрыть глаза, как будто я брезглив при виде крови. Нелепо, учитывая, что я пытал людей голыми руками, вырывал зубы плоскогубцами, но почему-то наблюдать, как кто-то втыкает иглу в ее нежную кожу, хуже. Гребаный ад.

Я заставляю себя держать глаза открытыми, морщась вместе с Эмилией, когда Джейми вводит иглу в вену и закрепляет ее медицинским пластырем.

— Все, готово, — легко говорит он. — Не очень больно, правда?

Все болит прямо сейчас, идиот.

Эмилия пожимает плечами, глядя на свою левую руку, где находится капельница.

— Примерно через тридцать минут-час лекарства подействуют, и вы заснете, — продолжает он. — К утру вам должно стать намного лучше.

— Огромное спасибо.

— Не стоит благодарности, мэм. Просто делаю свою работу, — скромно отвечает он, убирая вещи, словно ему не платят его вес в золоте. — Это единственная инфузия, которая вам понадобится, так что я пока уйду. Рафаэль с этим знаком, так что он знает, как контролировать капельницу и снять иглу, когда мешок опустеет. Старайтесь не двигать этой рукой слишком сильно — мы не хотим, чтобы игла сместилась из вены.

Как раз когда он заканчивает говорить, в воздухе раздается звон рингтона.

Этот гребаный телефон. Эта проклятая вещь достаточно раз прерывала мое время с Эмилией, чтобы я узнал ее рингтон.

Она пытается достать телефон из кармана одной рукой, и я замечаю, что экран покрыт паутиной трещин. Это, должно быть, случилось во время боя.

Она напрягается, увидев определитель номера, и я инстинктивно подаю сигнал Джейми оставить нас. Он все равно закончил. Остальное я смогу. — Ты собираешься ответить? — спрашиваю я, когда дверь за доктором закрывается.

Она хмурится. — Я склоняюсь к «нет».

— Твой начальник? — предполагаю я.

Она поднимает на меня взгляд, и мне не нужны слова, чтобы прочитать подтверждение на ее лице. — Ответь и поставь на громкую связь.

— Рафаэль, нет, это...

— Хочешь, я отвечу за тебя? — требую я. — Они, вероятно, знают, что ты здесь, и если ты не ответишь, они могут использовать это как оправдание, чтобы ворваться сюда. Ты этого хочешь? — Им бы это не удалось, конечно, но эта возможность наконец побуждает ее принять звонок, поставив его на громкую связь, как я и велел.

— Я слышал, ты пробралась в пентхаус Рафаэля Моретти. Очень умная девочка. — Глубокий голос наполняет воздух, и глаза Эмилии встречаются с моими. Если этот придурок знает, что она в моем доме, значит, он знает и обстоятельства, которые привели ее сюда. Он даже не собирается спрашивать, все ли с ней в порядке?

Он продолжает нагло. — Жаль, что тебе пришлось пострадать, чтобы достичь этого, но, тем не менее, ты внутри. Это наш шанс.

— Наш шанс? Наш шанс на что, Грег? — Голос Эмилии настолько холоден, что я приподнимаю бровь. Он заслуживает этого, конечно, но этот человек явно ее начальник. Обычно в бюро, или в любом правительственном учреждении, для такого неповиновения нет места.

Мужчина, кажется, удивлен ее тоном. Он замолкает, но затем продолжает. — Наш шанс достать его и «Пасленовых», очевидно. Ты можешь использовать этот шанс, чтобы обыскать его дом и найти конкретные улики, чтобы уничтожить его.

Мои кулаки сжимаются, когда ярость взрывается во мне. Неужели так они заставили ее предать меня десять лет назад? Я отгоняю эту мысль, но моя ярость остается. Я отворачиваюсь, мышцы напряжены от насильственного напряжения, мне нужно движение, чтобы не пробить кулаком стену.

— Нет.

Что?

Я снова оборачиваюсь на один-единственный ледяной ответ Эмилии.

— Нет? Что значит «нет»? Тебя ударили по голове? — Он вздыхает. — Я дам тебе отдохнуть и перезвоню утром, когда ты будешь в своем уме.

— Я сказала нет. Я знаю, что говорю, и я серьезно. Я... — Связь обрывается. Он повесил трубку. Она выдыхает от чистого разочарования и обмякает на спинке кровати. — Ну, прошло удачно.

— Похоже, у тебя могут быть проблемы. Возможно, двухмесячное отстранение на этот раз? — Я помню ее отстранение в прошлом году после инцидента с Максимо.

— Это если я не уволюсь первой. — Ее небрежный тон заставляет мое сердце сжаться. Я собирался уговорить ее уволиться — мягко, со временем, после того как убедил бы ее выйти за меня. Но она добирается до этого сама?

— Почему?

— Нападение сегодня вечером. Те мужчины... мне удалось ненадолго обезоружить одного из них, и пистолет был стандартным оружием бюро. — Ее брови сходятся, когда она качает головой, все еще переваривая это.