ДЬЯВОЛЬСКАЯ АЗАЛИЯ

Пасленовые. Книга 3

РОЗЛИН ЭШ

САША ЛЕОНЕ

Важно!

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен не в коммерческий целях. После прочтения удалите файл

Перевод текста осуществлял телеграмм-канал "Mafia World" больше горячих и мафиозных новинок вы сможете найти на канале

Аннотация

У каждого из нас была первая любовь. Моя просто немного... мрачнее, чем у большинства.

Рафаэль Моретти — прекрасный монстр. Высокий и широкоплечий, он железной хваткой держит в своих руках преступный мир Нью-Йорка и смотрит на всех холодными серебристо-серыми глазами.

Но до того, как стать человеком, которого все боялись, он был моим защитником. Моим другом. Мальчиком, которого я никогда не могла забыть.

А потом случилась трагедия. Моего отца убили, и Рафаэля обвинили в этом преступлении. Прощения не было. Я посвятила свою жизнь мести.

Теперь моя задача — разрушить все, что он создал. Агент ФБР против босса мафии. Ненависть против отвращения. Огонь, переплетенный с желанием.

Потому что я не забыла, каков он на вкус. И когда я узнаю, что все эти годы он следил за мной, я не знаю, чего хочу больше:

Покончить с ним… или впустить его обратно.

Пролог

Рафаэль

10 лет назад...

— Они здесь.

Мой взгляд прикован к окну, к городу, раскинувшемуся внизу — моему городу. Все еще спящему и не ведающему о том, что грядет. О том, как я подчиню его своей воле.

Я позволяю себе наслаждаться видом еще несколько секунд, затем скольжу взглядом по Энцо — единственному человеку, которому я научился доверять в хаосе последних нескольких месяцев.

— Я скоро выйду.

Не то чтобы мне требовалось объявление. Я знаю, что они здесь. Я видел, как мои гости прибывали, один за другим, по записи с камер видеонаблюдения.

Не говоря больше ни слова, Энцо разворачивается, оставляя меня одного в офисе, который я реквизировал для своих нужд — по крайней мере, пока. Пока я не расширю свое влияние. А я расширю его, непременно.

Я делаю глубокий медленный вдох, позволяя предвкушению улечься, прежде чем повернуться, схватить пиджак, накинутый на спинку стула, и надеть его на ходу, направляясь к двери.

Прошли годы с тех пор, как я видел их в последний раз. Интересно, как они отреагируют. Как сильно изменились. Или как сильно, по их мнению, изменился я.

Нетерпение гложет меня, но я сохраняю размеренный шаг. Контроль. Всегда контроль. Даже когда никто не смотрит.

Двери лифта разъезжаются, открывая одного из моих людей, стоящего по стойке смирно. Его задача проста: следить, чтобы ни одна незваная душа не проникла на этажи, которые мы занимаем, и поднять тревогу, если кто-то попытается.

Он коротко кланяется мне и безмолвно нажимает кнопку «R» — на крышу.

Время шоу.

Когда мы начинаем подниматься, предвкушение снова шевелится, сворачиваясь в животе тугой пружиной. Я складываю пальцы домиком и смотрю, как цифры ползут вверх, а мой разум уже забегает вперед, к тому, что будет дальше.

Эта часть — всего лишь формальность. Мне не терпится покончить с ней и перейти к самой интересной части. У меня нет сомнений в исходе этой встречи.

Лифт замедляется и останавливается, двери открываются, выпуская меня в пронизывающий холод декабрьского ночного воздуха.

Трое мужчин стоят у перил. Мои братья — не по крови, но по выбору. По боли и общей тьме. Они поворачиваются все разом на мой вход, и на долю секунды я вижу их такими, какими они были, когда мы были моложе. До всего. До того, как мир преподнес нам свои жестокие уроки.

Я убил бы за них не колеблясь. Умер бы за них, если потребуется. И в глубине души, за всей этой чушью и годами разлуки, я знаю, что они сделали бы то же самое для меня.

Вот почему я созвал их сюда.

— Красивое место ты здесь отхватил, Рафаэль. Восхитительное. — Максимо заговаривает первым, прихрамывая ко мне с той идиотской ухмылкой, которую я так хорошо помню.

Я щурюсь, глядя на его неровную походку. — Ты наконец-то сломал себе ногу? — спрашиваю я своего старого лучшего друга, протягивая ему руку.

— Ублюдок, — добродушно ворчит он, отмахиваясь от моей руки и притягивая меня в сокрушительное объятие, хлопая по спине. — Рад снова видеть твою уродливую рожу, — добавляет он, отступая назад.

Я бы улыбнулся — если бы помнил, как это делается. Мышцы отказываются подчиняться после столь долгого бездействия. Вместо этого я ограничиваюсь коротким кивком, самым близким к проявлению привязанности, на что я способен в наши дни. — Тебя подстрелили в ногу?

— Потому что твое гребаное сообщение пришло в самый неподходящий момент. Я был глубоко на вражеской территории, когда мой телефон заверещал, как чертова канарейка. Чуть не лишился задницы.