— Джейсон — тот, кого мы хотели, но я слышала, мы взяли еще одного. Неплохо для одного дня, — комментирует она, поворачиваясь в кресле. — Я уже сказала Грегу сообщить мне, как только мы установим личность — особенно если он один из тех, кто у нас на радаре.

Из моего короткого разговора с Кэти перед тем, как подняться сюда, я знаю, что этот человек русский. И я подозреваю, что он может быть новым русским паханом, чье лицо не очень хорошо известно.

Вспоминая встречу Джейсона с тем русским в его кабинете — пока мы с Рафаэлем прятались в этом чертовом шкафу, — я еще больше уверена, что моя интуиция права.

Но я просто молча киваю, оставляя мысли при себе.

Русская мафия не была в центре нашего внимания последние несколько лет, почему-то — хотя их преступления были гораздо более предосудительными, чем у «Пасленовых». Если этот парень окажется паханом, это будет удачей для нас.

Стейси встает и обходит стол, затем садится на край. Теперь она ближе ко мне — слишком близко — и смотрит прямо в глаза.

Ее зрачки... странные. Они всегда были такими кристаллическими?

Мой мозг начинает зудеть и сжиматься, знакомое давление нарастает за глазами. Я заставляю себя дышать, считая в обратном порядке от ста. Я работала над своими проблемами с зрительным контактом — я работала — но она просто слишком, блядь, близко.

Мои глаза слезятся, и я больше не выношу. Я вскакиваю со стула со вздохом, который пытаюсь замаскировать, и хватаю рамку с фотографией на столе, изучая ее, словно она внезапно хранит все секреты вселенной. Все, чтобы скрыть реакцию.

Она накинется на меня, если подумает, что у меня снова проблемы из-за моего дискомфорта, связанного с аутизмом.

— Хороший снимок. Мы тут отлично смотримся. — Черт, не надо было этого говорить. Это было совсем не в тему. Заметит ли она?

Но Стейси, кажется, в удивительно хорошем настроении. Либо она не замечает, либо решает не обращать внимания. — Да, это так. Я действительно гордилась тобой тогда. Я знала, что у тебя блестящее будущее.

Я более критично изучаю фото. «Гордая» — не то слово, которым я бы описала ее выражение. Мы обе застыли в натянутых улыбках на моем выпускном из медицинского.

Внезапная мысль поражает меня: какой была бы моя жизнь, если бы я никогда не встретила ее? Была бы я членом «Пасленовых» вместе с Рафаэлем и остальными, вместо того чтобы охотиться на них?

— Когда тебе нужно возвращаться в Куантико? — Еще одна смена темы. Черт, — во второй раз подряд? Я схожу с ума.

— Сегодня вечером. — Стейси берет рамку с фотографией из моих рук, вставая с края стола. — Мой самолет вылетает через два часа.

Я киваю. — Хорошо, счастливого полета. — Я разворачиваюсь к двери, но ее голос замораживает меня на полпути.

— Я слышала, определенный член «Пасленовых» был в ресторане сегодня вечером. Более того, я слышала, он спас тебе жизнь. — Когда я оглядываюсь, ее глаза впиваются в меня. — Ты была с ним в контакте?

Что она имеет в виду? Она знает? Мои ладони мгновенно покрываются потом, а сердце колотится о ребра. На этот раз я отказываюсь отводить взгляд, как бы сильно мне этого ни хотелось. — В контакте с ним вне дела? Не думаю. — Не прямая ложь.

Она слегка наклоняет голову. — Странно, что он тогда спас тебя. Я думала, он будет рад увидеть тебя мертвой. Покончить с твоим маленьким планом мести раз и навсегда.

Она не задала вопроса, поэтому я молчу. Что я вообще должна сказать на это?

— Ну, в любом случае, я рада, что он это сделал. Я бы не хотела тебя потерять. — Ее голос смягчается. — Ты для меня как дочь. Нет — ты есть тот ребенок, которого у меня никогда не было. Ты знаешь это, правда?

Я безжизненно киваю. Она тоже была для меня матерью, которой у меня никогда не было. Хотя я бы не назвала наши отношения теплыми или нежными, между нами всегда было взаимное уважение. Понимание. И она была рядом на каждом важном этапе моей жизни с тех пор, как мы встретились, когда мне было семнадцать.

— Хорошо, если что-то произойдет, о чем мне стоит знать, дай мне знать. И если Рафаэль свяжется с тобой, скажи мне немедленно.

— Я скажу. — Я прочищаю горло. Ужасно, что я теперь начинаю подозревать ее. Я ненавижу это. Я не хочу так чувствовать. Но, конечно, это как раз в духе Рафаэля — ворваться в мою жизнь и снова перевернуть все с ног на голову.

Я снова пытаюсь уйти, но ее голос снова останавливает меня.

— Кстати... как думаешь, почему он спас тебя? — В ее глазах расчетливый блеск, от которого мое сердцебиение учащается втрое.

Это какая-то проверка?

Я облизываю сухие губы. — Я не могу притворяться, что знаю, что происходит в голове Рафаэля. — Я сохраняю ровный голос, хотя умираю внутри. — Я даже не знала, что он там.

Стейси смотрит на меня, кажется, целую вечность, ее выражение лица намеренно пустое, будто она не верит мне. Черт. Я заставляю себя не ерзать, не отводить взгляд, не давать ей повода сомневаться во мне.