Пассажирская дверь распахивается, и выходит парень из клуба, сверля меня взглядом, будто хочет убить меня на месте. Не говоря ни слова, он подходит к задней двери и открывает ее с явным намерением.

Он хочет, чтобы я села.

Мое сердце колотится о ребра, но я не колеблюсь. Я прихрамывая подхожу к открытой двери и забираюсь внутрь, игнорируя все кричащие голоса рассудка в голове. Дверь, захлопывающаяся за мной, похожа на опускание гильотины — но мне все равно. Назад пути нет.

Мои глаза мгновенно устремляются к мужчине, сидящему напротив, и я вижу, что он уже смотрит на меня, его серый взгляд нечитаем, но обжигающ.

— Что? Ты здесь, чтобы арестовать меня, агент Росси? — Он наклоняется вперед, нажимая кнопку, которая поднимает перегородку между нами и его людьми. Уединение. Машина снова начинает двигаться, и меня накрывает паника от того, что я покинула место преступления. Но она испаряется, когда взгляд Рафаэля снова встречается с моим.

У него есть эта бесячая способность закорачивать мой мозг одним лишь взглядом — плавить логику, рассудок и каждую унцию здравого смысла под этим серебряным взглядом.

— Что это было там? Зачем ты это сделал? — У меня едва хватает рассудка задать вопрос, который привел меня в его машину. Сосредоточься!

— Что бы ты предпочла? Стоять и смотреть, как он выносит тебе мозги? — Его слова резкие, грубые — но его голос хриплый, будто даже произносить эти слова ему тяжело.

Мой пульс учащается втрое, кровь так громко шумит в ушах, что я едва слышу его за этим гулом. Он не единственный, на кого это действует. — Э-это не твое дело, что со мной происходит. Ты не должен был вмешиваться. Теперь мне придется отвечать на вопросы начальника и коллег, и я…

— Зачем ты в моей машине, Эмилия? Ты столкнешься с еще большим количеством вопросов, будучи здесь, — терпеливо указывает он.

Он прав. Конечно, он прав. Мы только что одержали верх над противниками, и как раз когда пришло время закрепить победу и произвести аресты... я покинула место? Это беспрецедентно. Безрассудно. Совершенно необъяснимо.

Я беспомощно смотрю на него, беззащитная перед его спокойной логикой. — Я-я не знаю. Я просто… я просто не хотела, чтобы ты ушел, не поговорив с тобой. Я... — Я резко обрываю себя, в шоке качая головой от слов, срывающихся с губ. — Какого черта со мной не так? Ты убил…

Рафаэль хмуро смотрит на меня, и прежде чем мой мозг успевает обработать его движение, он оказывается рядом со мной, хватает меня за затылок и притягивает к себе в яростном, злом поцелуе. Удивленный вздох вырывается из меня, и он вдыхает его, проглатывая звук, углубляя поцелуй.

О Боже.

Мурашки бегут по всей коже, когда все сексуальное напряжение с той ночи — когда я ушла отчаянной и неудовлетворенной — возвращается, кружа голову от желания. Мои глаза закрываются, чувства обостряются до невыносимого предела.

Низкий гул двигателя машины вдруг становится соблазнительным, вибрируя сквозь тело и посылая чувственный импульс между бедер. Я инстинктивно сжимаю ноги, и даже это небольшое давление вызывает вспышку удовольствия.

Машина становится горячее с каждой секундой, поцелуй усиливается, воздух густеет от напряжения. Я обхватываю его руками и целую в ответ со всей страстью. Он впитывает это, издавая низкий, довольный стон — и словно мое прикосновение было разрешением, его руки покидают мою голову, позволяя ей мягко упасть на холодное стекло, пока он исследует мое тело, зажигая электрические разряды, пока я не превращаюсь в одну сплошную точку удовольствия.

— Вечно эти гребаные джинсы, — бормочет он мне в губы, гнев пробивается в его словах. Затем он прерывает поцелуй, чтобы оставить дорожку горячих поцелуев на моей шее, пока его пальцы атакуют пуговицу на талии. Звук расстегивающейся молнии неприлично громок в тесном пространстве, посылая пьянящее предвкушение прямо в мою сердцевину.

Он дергает джинсы с растущим нетерпением, затем с рычанием отстраняется, чтобы достать что-то из-под сиденья — острый изогнутый нож.

— Рафаэль... — Предупреждение вспыхивает в моем затуманенном похотью мозгу.

Он полностью игнорирует мой слабый протест, наклоняясь, чтобы провести острым лезвием по внутренней стороне моих джинсов. Твердая ткань расходится, как масло на огне, с громким треском — и боже мой — это только разжигает мою похоть. Этот мужчина хочет меня так сильно, что режет мою одежду, вместо того чтобы тратить еще секунду.

Как только джинсы сняты, его руки снова на мне, и я помогаю с жадностью, скользя по его ногам, чтобы оседлать его. Он с едва сдерживаемой яростью стягивает с меня куртку, затем разрывает рубашку, пока я не оказываюсь у него на коленях в одном бюстгальтере и трусиках.

Его глаза темнеют до расплавленного серебра, и он облизывает губы, наклоняясь, чтобы уткнуться лицом между моих грудей. Я бесстыдно стону, откидывая голову в покорности и вцепляясь в его волосы.