Одна рука поднимается, чтобы обхватить затылок, удерживая меня на месте, пока он сосет мой язык, втягивая его в свой рот. Я беспомощно стону, мои пальцы сжимают его волосы так сильно, что я, должно быть, причиняю ему боль, хотя ему, кажется, все равно. Он проводит зубами по моей верхней губе — восхитительная царапина, посылающая дрожь по позвоночнику, — затем снова погружается в мокрый, сокрушительный поцелуй.

Кровь шумит в ушах, заглушая все, кроме хаотичного биения моего сердца. Этот одурманивающий стук-стук-стук пульсирует в моих венах, разжигая мою похоть, воспламеняя ее, как бензин на огне.

Больше. Мне нужно больше.

Его рот на моем божественен, всепоглощающ. Я никогда не хочу, чтобы он останавливался. И судя по тому, как он пожирает меня, он и не планирует. Мы целуемся и целуемся, пока я не могу дышать ничем, кроме его пьянящего аромата, пока каждое сердцебиение не выкрикивает его имя. Ра-фа-эль. Ра-фа-эль.

Его грубая рука сжимает мою грудь поверх рубашки, и я вздрагиваю, когда молния пронзает меня, ударяя по позвоночнику и сворачиваясь в пальцах ног.

Он рычит и сжимает руку на моей заднице. Затем наши ноги путаются, когда мы двигаемся назад, его губы все еще прижаты к моим, его язык продолжает чувственное вторжение.

Мой позвоночник касается холодного стекла, и я едва успеваю осознать это ощущение, как его грубые слова посылают жар по моей коже: — Раздвинь ноги.

Я подчиняюсь, прежде чем слова полностью слетают с его губ. Его ладонь скользит вверх по моему бедру поверх джинсов, и в его глазах вспыхивает разочарование. Он хочет, чтобы на мне было что-то более доступное. Я тоже хочу.

В следующий раз, — безумно думаю я, и почти задыхаюсь от этого намека.

Он переносит свои одурманивающие поцелуи на мою шею, обрабатывая чувствительную кожу там с той же интенсивностью, что и мой рот — горячо и влажно, с умелыми движениями языка и изысканным прикосновением зубов. Я так потеряна в ощущениях, что не замечаю, как он расстегивает мои джинсы, пока его грубая рука не проскальзывает внутрь и не сжимает мою киску. Я судорожно дергаюсь.

— Черт, Рафаэль! — кричу я, моя голова откидывается назад и ударяется о стекло, когда я бесстыдно толкаюсь в его прикосновение. Его глаза становятся расплавленными, когда он смотрит на мое выражение, словно он не может насытиться тем, что видит, что он делает со мной, как он голоден до того, как я разваливаюсь под его рукой.

Его большой палец кружит по моему клитору, заставляя мой живот сжиматься, а внутренние стенки сжиматься вокруг пустоты. И внезапно я остро осознаю, насколько я влажная. Черт, он чувствует это? На мне только тонкие кружевные стринги.

Он прижимается ближе, пока моя грудь не оказывается прижатой к его твердой груди, мои соски затвердевают в чувствительные пики, которые жаждут его внимания — его пальцев, языка, чего угодно.

Пожалуйста, — думаю я, но это слово не срывается с губ.

Мой язык высовывается, чтобы смочить сухие губы, мои глаза пьют его, как будто он последний мужчина на земле. Желание, которое я испытываю к нему, настолько сильное, что пугает меня.

Его пальцы остаются мучительно неподвижными в моих джинсах, пока он наклоняется и выдыхает горячий воздух на мою шею. Я подпрыгиваю, как от удара током, и он делает это снова, ублюдок. Он делает это еще раз, прежде чем наконец переместить голову к моей груди, словно чувствуя, как отчаянно мне нужно его внимание там.

Его свободная рука сжимает одну, массируя ее через рубашку, и удовольствие взрывается в моем животе, как лесной пожар. Звук, который вырывается из меня, — чисто порнографический, смешиваясь с каким-то резким, скрежещущим звуком, который…

Рафаэль останавливается. Все останавливается. Его руки, его рот, все.

— Нет, — рычу я, дергая его за волосы. — Не останавливайся.

Но этот резкий звук раздается снова, на этот раз настойчивее. Дольше.

Какого черта?

Я хмурюсь, пелена похоти медленно рассеивается, когда я пытаюсь понять, почему это звучит смутно знакомо. В третий раз, когда это происходит, приходит осознание. Кто-то стучит в дверь кабинета Рафаэля.

Когда он отстраняется от меня, его руки покидают мое тело, крик протеста поднимается в моей груди. Иррациональный гнев захлестывает меня, и прежде чем я успеваю остановиться, я бросаюсь вперед и хватаю его за руку.

Он смотрит на меня своим отстраненным выражением, которое он отточил, но его глаза черны как ночь, губы распухли от наших поцелуев, а его обычно безупречные волосы превратились в дикий беспорядок благодаря моим пальцам.

Он не так безразличен, как пытается выглядеть.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, он говорит: — Убирайся отсюда, Эмилия.

Эти слова обрушиваются на меня, как ведро ледяной воды. Реальность возвращается, и я понимаю, что только что произошло. Чему я чуть не позволила случиться.

Я позволила бы ему трахнуть меня у этого окна.

Я онемело застегиваю молнию, пальцы дрожат так сильно, что я едва могу справиться с пуговицей, и я почти бегу из его кабинета, отчаянно желая сбежать, прежде чем сделаю что-то еще более глупое.

Мужчина, стоящий снаружи, бросает на меня понимающий взгляд, его глаза твердые, как кремень. Но мне наплевать на него. Мои руки не перестают дрожать, поэтому я обхватываю себя руками, проходя мимо него.