Я смотрю на телефон — 21:36. Это значит почти шесть часов мерзнуть, если я выберу этот вариант. И ради чего? Ради еще одной зацепки, которая может никуда не привести?

Может, мне стоит сначала пойти домой и перегруппироваться. Долгая, теплая, расслабляющая ванна сейчас звучит как рай. Я игнорирую пульсирующий клитор и тяжелую, ноющую грудь, идя по тротуару, чтобы поймать такси. Через заднее стекло я ловлю последний взгляд на клуб, когда мы отъезжаем, и его слова эхом отдаются в моей голове.

Я не убивал твоего отца.

Мои внутренности скручиваются в болезненный узел замешательства. Половина меня верит ему — он привел довольно веские аргументы, которые пробивают дыры в том, во что я верила годами. Другая половина разрывается между доверием к его словам и привязанностью к версии Стейси. Правда в том, что и Стейси, и Рафаэль были свидетелями смерти моего отца.

Но именно Стейси отвела меня в морг опознавать его тело, которая помогла мне организовать похороны, которая была рядом, когда я хоронила отца во второй раз — по-настоящему. В то время как Рафаэля нигде не было.

Ты только что передала его местонахождение ФБР, конечно, он не мог быть рядом с тобой в тот момент, идиотка.

Я отгоняю эту случайную мысль, прижимаясь лбом к холодному стеклу, глядя, как огни города расплываются в потоки неона. В висках пульсирует, когда я пытаюсь проанализировать, что могло произойти в ту роковую ночь, поэтому я прекращаю попытки. Мой мозг, этот предательский ублюдок, воспринимает момент ментальной тишины как приглашение снова показать мне красивое лицо Рафаэля — его напряженное выражение лица, греховно-чернильную темноту его глаз за мгновение до того, как его губы завладели моими...

— Мы приехали. — Грубый голос водителя возвращает меня к реальности, и я удивленно моргаю, видя перед собой свой жилой дом. Это было быстро. Или я просто настолько безнадежно запуталась в своих мыслях, что время ускользнуло у меня из рук? Я расплачиваюсь с ним, бормоча «спасибо», и выскальзываю из такси.

Когда я бегу по тротуару ко входу, швейцар замечает меня и открывает дверь с вежливой улыбкой. — Добро пожаловать, мэм.

Яркие, сверкающие огни этой чертовой елки снова отвлекают меня, и я бормочу что-то невнятное ему, направляясь к ней. У меня много историй с этим праздником. Сначала я ненавидела его и все, что он символизировал. Что он мне напоминал.

Первая «смерть» моего отца была как раз на Рождество. Через несколько дней после этого, когда я узнала, кто, по моему мнению, был виноват, я безрассудно ворвалась в тот склад, где меня чуть не изнасиловали. Меня бы изнасиловали, если бы Рафаэль и остальные не появились вовремя...

Затем была моя первая миссия на Манхэттене. Тоже во время рождественского сезона. Период, когда мы с Рафаэлем ненадолго сошлись. Одна из самых хаотичных, но блаженных глав моей жизни. Пока все не пошло к чертям, и я не получила известие о второй, совершенно реальной смерти моего отца... и о том, что человек, которого я так глубоко полюбила, якобы и был убийцей.

Часть меня все еще любит его, этого придурка, и я знаю, что всегда буду любить.

Так что да, кто бы на моем месте не возненавидел Рождество после всего этого?

Теперь же я просто... безразлична к нему.

Я поворачиваюсь спиной к этой веселой елке и направляюсь к лифту. Внутри я вижу свое отражение в зеркальной стене и морщусь. Мои волосы все еще в беспорядке от его рук, мои губы все еще распухли от его поцелуя. Кэти достаточно одного взгляда, чтобы понять, что что-то произошло.

Черт. Мы не храним друг от друга секретов. Как я, черт возьми, собираюсь солгать о сегодняшнем вечере, не выдав себя?

Мне придется дать ей что-то — половину истории, возможно. Потому что если я скажу, что ничего не было, она заподозрит неладное. Она будет копать и копать, пока не выкопает все. И почему-то я хочу сохранить это в тайне. Священным, почти. Только между мной и Рафаэлем. Только между нами.

Когда лифт открывается на моем этаже, я совсем не готова встретиться с подругой. Я быстро закручиваю волосы в тугой пучок, уничтожая любые следы жадных пальцев Рафаэля. Затем я провожу ладонью по рубашке, глубоко вдыхаю и задерживаюсь у двери на несколько лишних секунд, чтобы собрать остатки самообладания, прежде чем ввести код.

— Что так долго? — Кэти набрасывается на меня, как только я вхожу в дверь. — Я уже собиралась начать названивать тебе.

Я закатываю глаза и падаю на диван с раздраженным вздохом. — Ушла целая вечность, чтобы найти кого-нибудь с достоверной информацией. И когда я наконец нашла, угадай, где он работает? — Мое сердце бешено колотится где-то в горле, ладони мокрые от пота, когда я изо всех сил стараюсь смотреть на Кэти. Моя голова начинает чувствовать себя зажатой в тисках.

— В стриптиз-клубе? На кладбище? В монастыре?

Я усмехаюсь ее диким догадкам, напряжение спадает. — Ладно, ладно. Успокойся со своими догадками, Шерлок. Он работает в клубе.

Кэти хмурится, — Это довольно обычно. Что за… о нет. — Ее глаза округляются от осознания.