Тихое предупреждение Энцо: «Не злись, но посмотри туда», когда мы вошли в мой клуб, ни капли не подготовило меня к токсичному приливу ярости и похоти, обрушившемуся на меня, когда я проследил за его пальцем и увидел, как она расхаживает по моему клубу, отгоняет моих посетителей от барной стойки и флиртует с моим барменом.

Флиртует. С. Гребаным. Барменом.

Словно чувствуя мою ярость, обычно навязчивые посетители расступаются передо мной без просьб, расчищая путь прямо к ней. Мои шаги спокойны, контролируемы, но каждая мышца моего тела напряжена до предела, пока я смотрю, как Эрик говорит с ней, как она облокачивается локтями на барную стойку, выставляя свою тугую задницу. И этот кусок дерьма бармен действительно опускает взгляд на нее.

Мои губы искривляются в злой усмешке. Эрик может лишиться глаз и члена сегодня вечером за то, что осмелился смотреть на то, что ему не принадлежит. Его взгляд наконец смещается в мою сторону, и он в панике замирает, когда видит убийственное выражение на моем лице. В его глазах вспыхивает узнавание, за которым следует откровенный страх.

Хорошо. Он должен бояться.

Он мудро отступает от Эмилии. Она замечает внезапную угрозу и оглядывается на меня. Даже отсюда я вижу, как ее грудь вздымается и опускается в том тяжелом вздохе, который означает, что она собирается быть трудной. Ее глаза сужаются, когда она садится на один из высоких стульев у бара.

О? Хочешь так поиграть, piccola? Хорошо.

— Какого черта ты здесь делаешь? — требую я, останавливаясь у ее локтя.

За мной, кажется, весь клуб затаил дыхание. Разговоры обрываются на полуслове. Даже музыка кажется приглушенной. Все наблюдают, ожидая, что произойдет дальше. Пусть смотрят. Мне наплевать на их любопытство.

Эмилия вздыхает, не удосужившись взглянуть на меня. — Вот ты снова, преследуешь меня. Хочешь снова получить пулю? — Ее взгляд наконец перемещается в мою сторону, когда она выразительно смотрит на мою левую руку, куда несколько дней назад попала ее пуля. Словно по команде, рана пульсирует тупой болью, которую я игнорировал весь день.

Мне не нравится угроза. Ни на йоту. Я крепко сжимаю затылок правой ладонью. Она замирает под моим прикосновением, но я не пропускаю маленькую дрожь, пробегающую по ее позвоночнику. Все правильно — она не безразлична ко мне. Может быть, мне пора начать использовать это в своих интересах.

— Вставай. — Я массирую ей кожу головы большим пальцем, прямо в том чувствительном месте, где волосы встречаются с кожей.

Ее вдох подобен наркотику. Она отталкивается от стула так быстро, что я знаю: она надеется, что моя хватка ослабнет, но я крепко держу ее за затылок.

— Пошел ты, — бормочет она себе под нос, и я снова массирую ей кожу головы, направляя к лестнице в глубине клуба.

— Тебе бы этого хотелось, не так ли? — Может, мне действительно стоит трахнуть ее. Избавиться от этой десятилетней голодовки и тоски, которые гложут меня изнутри. Может, я наконец избавлюсь от этой одержимости раз и навсегда.

Она пытается сверкнуть на меня взглядом, но я сжимаю хватку, заставляя ее смотреть вперед. Она низко рычит в горле, в ярости, но ничего не может сделать. Каждый взгляд в клубе следует за нами, когда я веду ее вверх по лестнице. Мои сотрудники, мои посетители, все знают, что они стали свидетелями чего-то значительного.

Я толкаю дверь офиса и провожаю ее внутрь. Как только она захлопывается за нами, я прижимаю ее к ближайшей стене, смягчая удар ладонью, прежде чем она ударяется о твердую поверхность. Затем я наклоняюсь, прижимаясь телом к ее спине, позволяя ей почувствовать мою настойчивую эрекцию, которую я вынужден носить с собой каждый раз, когда вижу ее.

— Отпусти меня. — Ее дыхание срывается, делая ее требование таким тихим, почти шепотом. Я не воспринимаю ее всерьез.

— Нет. — Я наклоняюсь к ней, утыкаясь лицом в ее волосы, вдыхая эту знакомую смесь меда и ванили. Ее тело обмякает у стены, и это ударяет меня, как стакан виски прямо в голову. Черт, я скучал по ней. Скучал по этому.

— Что ты там делала?

— Н-не твое дело. — Но она дрожит, и когда она пытается вырваться из моей хватки, в этом нет настоящей силы.

— Неправильный, блядь, ответ. — У меня еще достаточно здравого ума, чтобы попытаться выманить у нее ответ соблазнением. Поэтому я разворачиваю ее лицом к себе, теперь ее спина прижата к стене.

Я наклоняюсь, словно собираясь поцеловать ее, и наблюдаю, как трепещут ее ресницы. Ее взгляд мечется между моими глазами и губами, дыхание перехватывает, и я почти чувствую ее предвкушение. Но я не даю ей того, чего она хочет. Вместо этого я провожу кончиком носа по ее носу, по щеке, по изгибу шеи, позволяя ее сладкому и дурманящему аромату опьянять меня.

Прямо под моим носом ее пульс учащается, так что я знаю, она со мной. Мой язык касается того места, где шея встречается с плечом, и я смакую кожу там — теплую и сладкую с оттенком соли.

— Мы можем сделать это по-хорошему, — начинаю я тихо, мой голос переходит в хриплый шепот. — Или я могу привести Эрика сюда, и он сможет объясниться... или рискнуть потерять свои гребаные глаза.