Я убил ее отца? Нелепо.

Я хмурюсь, вспоминая женщину-агента, которая на самом деле выстрелила в Томасси. Агентство должно было накормить Эмилию ложью о том, что на самом деле произошло той ночью, в попытке сохранить героический образ Томасси в глазах его дочери.

Потому что, хотя первая «смерть» Томасси, возможно, и была смертью героя, его вторая смерть — его настоящая смерть — была, вне всяких сомнений, смертью злодея.

И все же это не объясняет, почему агентство защищает настоящего убийцу Томасси. Если только речь идет не о защите. Может быть, все дело в том, чтобы сохранить верность Эмилии — чтобы подпитывать ее ненавистью. Ко мне. Возможно, даже и то, и другое.

Или есть что-то более глубокое, что-то, чего я не вижу?

Я скрежещу зубами. Какова бы ни была их извращенная причина, я отказываюсь брать на себя вину за убийство, которое совершил не я. Возможно, на моих руках кровь — реки ее, — но не его. Не это конкретное пятно.

В подсобке Энцо вскрыл несколько ящиков, обнажив оружие, спрятанное под двойным дном. Он держит винтовку, проверяя ее вес. — Они действительно отличного качества, — говорит он мне, когда я закрываю за собой дверь, направляя длинноствольную винтовку в мою сторону.

Я забираю ее у него и критически изучаю блестящее оружие. — За ту, блядь, цену, которую я за них заплатил, им лучше быть такими. — Я бросаю винтовку на закрытый ящик. — Все проверил?

— Тщательно? Нет. Но я сделал примерный подсчет, и количество совпадает. Мне все равно нужно проверить каждую единицу, чтобы убедиться, что мы получили именно то, что заказывали.

— Остальные проверят свои сами. Отделите наше оружие и разделите остальное на три партии. — Мои братья заберут свои доли рано утром или завтра поздно вечером. — Есть успехи по новому директору бюро?

Каким-то образом я знаю, что получение информации о ней — первый шаг к разгадке тайны лжи, окружающей смерть Томасси. Нити связаны; мне просто нужно увидеть, как.

Энцо качает головой. — Ничего конкретного. Она держится очень низко. Все, что я смог раскопать, — это несколько случайных достижений из старшей школы и колледжа, но ничего о том, кто она сейчас. Даже мутной фотографии нет.

Мои губы сжимаются в прямую линию. Мне придется передать это дело более опытному исследователю. — Забудь.

Энцо смотрит на меня с открытым ртом. — Что? Нет. Нам нужно выяснить, кто она, черт возьми, такая и каковы ее мотивы.

— И мы это сделаем. Я перепоручаю дело. Есть кое-что другое, что я хочу, чтобы ты проверил.

— Что может быть важнее этого?

— Помнишь Томасси Росси? Я хочу, чтобы ты копнул в события, произошедшие десять лет назад. Что случилось с его телом после смерти, кто его забрал — все.

Мне следовало сделать это десять лет назад, но я был слишком отвлечен, слишком зол и обижен. У меня не было самообладания сделать это. Но теперь, чем больше я думаю об этом, тем меньше все имеет смысла. Нет никакой возможности, чтобы Томасси работал один и оставался незамеченным так долго.

— Опять эти гребаные Росси, Рафаэль... — Энцо проглатывает остаток протеста, когда я смотрю на него так, что можно заморозить сам ад. — Ладно. Я проверю.

— Отлично. Я еду домой.

Я возвращаюсь домой, не для отдыха или подобной роскоши. Мне нужно связаться с SP, что я делаю только на своем защищенном ноутбуке в кабинете.

Там, нетерпеливо, я прохожу шаги для доступа к ссылке для обмена сообщениями. Затем я отправляю ему имя: Стейси Родригес. Никаких дальнейших объяснений не требуется. Он поймет, что это значит.

Его ответ мгновенный:

В работе, босс.

Глава 19

Эмилия

Нити чистой, неразбавленной похоти извиваются у меня в животе, когда я отчаянно пытаюсь изгнать мысли об этом обжигающем, всепоглощающем поцелуе — его собственнических руках, исследующих мое тело. Я яростно трясу головой, проталкиваясь сквозь беспечных посетителей клуба, которые уже забыли о маленькой демонстрации власти Рафаэля.

Боже, как бы я хотела забыть, как они. Но я знаю с абсолютной уверенностью — так же, как знаю свое сердцебиение, — что это воспоминание навсегда поселилось в моем сознании. Я буду прокручивать его бесконечно, пока не разберу каждую секунду, каждое ощущение, каждый гребаный вздох между нами. Оно поглотило меня настолько, что я забыла, кто я, черт возьми, и кто он. Кем мы были друг для друга.

Черт, мне нужно сосредоточиться.

Только когда морозный ночной воздух ударяет меня по лицу снаружи клуба, я понимаю, что снова ушла ни с чем. Из-за Рафаэля. Всегда из-за Рафаэля.

Черт. Мне нужно что-то предоставить Грегу к выходным, иначе я рискую столкнуться с его гневом за то, сколько пустоты я ему давала последние несколько дней. Я могла бы подождать снаружи, пока смена Эрика не закончится в 3 часа ночи...