Боже, я почти хочу, чтобы она проигнорировала мою угрозу. Мое сердце бьется при мысли о том, чтобы выковырять глаза этому ублюдку. Как он смеет смотреть с вожделением на то, что принадлежит мне? Как он смеет…

Эмилия бьет ладонями по моей груди и отталкивает меня. Ее толчок недостаточно силен, чтобы сдвинуть меня хотя бы на дюйм, но я все равно отступаю, чтобы заглянуть в ее глаза. Она смотрит на меня с таким огнем, что он мог бы сжечь дотла все здание.

— Мне нужна была информация. Мои источники сказали, что он тот самый человек.

— Твои источники ошиблись, я тот самый человек. В этом городе нет информации, которой бы я не владел. — Мое сердце ускоряется, когда я понимаю, что есть прекрасная возможность помахать этой морковкой перед ней. Я мог бы заставить ее заплатить любую цену, которую захочу, в обмен на информацию, которая ей так отчаянно нужна.

Она насмехается в неверии, очевидно думая, что я дразню ее. — И что, Рафаэль? Мне просто прийти к тебе? Ты скажешь мне все, что я захочу, если я вежливо попрошу? Как же.

— Я скажу тебе — в разумных пределах. — Победа так близка, что я почти чувствую ее вкус. Но я не глуп. Я не забыл, кто она и с какой организацией работает. Я не стану рисковать своими братьями, своими людьми, своей империей, что бы ни случилось. — Но у меня есть условие, нет, два условия.

Она закатывает глаза, скрещивая руки на груди. — Конечно. Должно быть, это будет интересно. Чего ты хочешь? Чтобы я перестала охотиться на тебя и остальных? Чтобы я уволилась? Что?

Мои губы изгибаются в улыбке. Под всей этой бравадой и вызовом она умирает от любопытства. — Хорошая попытка, piccola. Но ты ошибаешься. Хочешь еще раз угадать?

— Просто выкладывай свои условия, чтобы я могла с огромным удовольствием сказать тебе нет.

Посмотрим.

Я наклоняю голову, глядя на нее сверху, и выполняю ее просьбу. — Мое первое условие простое. Я хочу, чтобы ты сказала мне, почему ты меня ненавидишь. — Я позволяю маске соскользнуть на секунду, позволяя искреннему замешательству проявиться. — Ты предала меня. У тебя нет причин злиться на меня.

Это загадка, которую я не могу разгадать, сколько бы ни думал. Я перебирал ее в уме годами.

Это не может быть из-за того, что я выгнал ее из дома посреди ночи. Нет, это гораздо глубже. Любой на моем месте, чья безопасность — и безопасность его братьев — была поставлена под угрозу из-за его женщины, поступил бы так же. Черт, может, даже хуже. Она должна это знать.

Она сжимает губы. Плотно. Молча.

— А второе условие? — наконец спрашивает она.

Я делаю паузу, серьезно обдумывая это. Затем я усмехаюсь. — Это может быть даже проще, чем первое. Я хочу от тебя так много, piccola, но я соглашусь на поцелуй.

Просто один поцелуй. Для начала.

Глава 17

Эмилия

Я несколько секунд безмолвно смотрю на него. Поцелуй. Мое сердце замирает, затем срывается в галоп, отчего в груди становится тесно.

— Ни за что, — парирую я, разворачиваясь на каблуках, чтобы убраться из его кабинета. Мне достаточно его дерьма, достаточно его.

Но его следующие слова замораживают меня на месте.

— Это значит, что ты не хочешь успешно выполнять никакие миссии в моем городе, — говорит он так тихо, что я почти не слышу его. — То, что произошло с Джейсоном Муром, — лишь верхушка айсберга. Я могу сделать твою жизнь здесь невероятно трудной, если захочу.

Ублюдок.

Я разворачиваюсь к нему с таким взглядом, от которого взрослые мужчины падали на колени.

Но не Рафаэль.

Он даже не вздрагивает. Просто стоит, спокойный и отстраненный, словно только что не просил меня о гребаном поцелуе.

— О чем ты говоришь? — требую я, хотя ноющее чувство в животе подсказывает мне, что я уже знаю, какую картину он рисует.

«Пасленовые» и Рафаэль настолько глубоко укоренились в городе, что нельзя иметь одно без другого. Как, блядь, рак, который не исчезает, как бы агрессивно его ни лечить.

— Чтобы получить любую полезную информацию по любому делу, которое у тебя может быть в этом городе, тебе придется общаться с моими людьми. — Его глаза становятся жестче, когда он говорит, и я вызывающе вздергиваю подбородок, стараясь не смотреть на его губы.

— И?

— Я могу сделать так, чтобы все они молчали. — Он делает шаг ближе, не достаточно, чтобы коснуться, но достаточно, чтобы нависнуть. — Все, что мне нужно сделать, — это показать твое фото. И твоей маленькой подруги. Кэтрин, кажется? Я позабочусь, чтобы все знали, какая ты предательница-шпионка. Любой, кто дорожит своим языком, будет держать его за зубами.

Я ожидала этого — или чего-то столь же жестокого, — но эта дикая жестокость все равно бьет, как удар кулаком. — Ты гребаный придурок, ты…

— Начинай говорить, Эмилия. Вопреки твоим убеждениям, у меня в запасе не вся ночь. У меня встреча через — Он смотрит на часы. — примерно тридцать минут.