— Ублюдок, — цежу я сквозь зубы, выдергивая флешку из компьютера с такой силой, что, вероятно, повредила порт. Я марширую в гостиную, хватаю букет цветов за обертку и продолжаю свой яростный марш на кухню. Флешка летит в мусорное ведро первой — если я увижу ее еще на секунду, я, возможно, потеряю остатки рассудка, — и после короткого колебания за ней следуют азалии.

— Что происходит, Эм? Мне не нравится вся эта секретность, — говорит Кэти за моей спиной. Ее голос мягкий, но тяжелый от беспокойства, и я почти слышу, как она хмурится.

— Ничего. — Этот ублюдок для меня ничто.

Но даже когда я так думаю, я знаю, что это чушь. Если бы Рафаэль был ничем, мои руки не дрожали бы. Если бы он был ничем, я бы не чувствовала, как кто-то засунул руку мне в грудь и вырвал сердце ржавой ложкой.

Как он мог сделать это со мной?

Тот вечер балета был моим единственным шансом — единственным — добыть грязь на Джейсона Мура. Этот ублюдок всегда уезжает из страны через день-два, и после его отъезда его офисы, включая здание, где прошло мероприятие, запираются крепче, чем Форт-Нокс.

У меня нет никакой возможности добыть на него что-то сейчас, не попавшись и не сорвав прикрытие. Другими словами, Рафаэль только что заставил меня провалить миссию.

Слова Грега «Не разочаруй меня, Эмили» эхом отдаются в моей голове, как похоронный звон, и я зажмуриваюсь, чувствуя подступающую тошноту.

Что, черт возьми, я скажу своему начальнику завтра?

— Это был Рафаэль, да? — Кэти внезапно оказывается рядом со мной, и ее понимающий тон заставляет меня хотеть закричать. — Он связывался с тобой? Как он узнал наш адрес?

— Это Рафаэль гребаный Моретти, — выплевываю я, кулаки сжаты по бокам. — Ублюдок, кажется, знает все. — Включая то, как добраться до меня.

— Что было на той флешке? — Ее глаза сужаются. — Почему-то я сомневаюсь, что ты одолжила ее ему добровольно.

— Информация, которую я добыла о Джейсоне прошлой ночью. — Стыд обжигает мою кожу, когда я признаюсь. — Рафаэль застал меня за переносом файлов и украл эту чертову штуку у меня из-под носа. — Какая же я была дура. Сработала как полный дилетант. Он обыграл меня по всем статьям.

Рафаэль не импульсивен. Он методичен. Хладнокровен. Безжалостен. Он поцеловал меня не потому, что не мог сдержаться рядом со мной, и его руки точно не были повсюду, потому что он не мог устоять перед моим телом.

У него была цель. Он подошел близко. Он нанес удар.

И он сделал это без колебаний.

Именно то, что я должна была сделать.

— Черт, — выдыхает Кэти. — Ты в полной заднице. Грег разорвет тебя завтра. — Ее рот сжимается в мрачную линию. — И ты еще отключила связь, которую мы могли бы использовать, чтобы помочь тебе. Заранее прими соболезнования, подруга. — Она пытается пошутить, но мои губы даже не дрогнули.

Потому что она права.

Рафаэль подставил меня, и мне придется столкнуться с последствиями.

Глава 14

Рафаэль

— Итак, мы доставим это через…

Я перестаю слушать остальную часть слов Мартина, когда Энцо подходит ко мне. — Срочный звонок для тебя. Они пытались дозвониться тебе на личный номер.

Потому что я поставил телефон в режим «Не беспокоить» на время этой встречи. Я хмурюсь, принимая телефон от него. Только мои братья имеют право обходить мой фильтр тишины через Энцо, и если они говорят, что это срочно, это срочно.

Я подношу телефон к уху, готовясь к любой катастрофе. — Алло?

— Рафаэль. Извини, что прерываю твою встречу. Но у меня очень хорошие новости. — Голос Ромеро буквально вибрирует от радости, и почти рефлекторно улыбка трогает мои губы. Он бы не звучал так, если бы это было нечто серьезное. Звучит многообещающе.

— Выкладывай, — подгоняю я, когда его драматическая пауза затягивается сверх допустимого.

— Джианна только что родила. Две девочки, fratello.

Я вскакиваю на ноги, широкая улыбка расплывается по моему лицу, когда гордость разливается по венам. Две дочери. Майкл и Джианна решили не узнавать пол заранее, заставив нас всех переживать долгие месяцы ожидания. — Где они?

— В больнице Джианны, — просто отвечает он. Частная больница, которую Майкл приобрел для своей жены.

— Я выезжаю. — Я вешаю трубку и возвращаю телефон Энцо, который смотрит на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Любопытство на его лице настолько явное, что я смеюсь. Его брови взлетают вверх, губы приоткрываются, словно он не может поверить в то, что только что услышал.

И честно говоря? Я его не виню. Нечасто кто-то застает меня в хорошем настроении, не говоря уже о смехе.

— Джианна только что родила, — говорю я ему, мои щеки болят от этого непривычного ощущения — так долго держать широкую улыбку. На секунду мне приходится подавить странное желание обнять этого человека.

Вместо этого я поворачиваюсь к стойке диджея и поднимаю руку в жесте, требующем внимания.

Мой человек, дежурящий там, мгновенно понимает мой намек. Он подходит к диджею, наклоняется и шепчет что-то ему на ухо. Грохочущая музыка обрывается на полуслове, погружая клуб в ошеломленную тишину, когда каждый взгляд в комнате с почти магической точностью устремляется ко мне.