Мне не нужно уточнять. Осуждающий взгляд, который он бросает на меня, говорит о многом. — Да, доставлено около тридцати минут назад. — Его голос передает неодобрение, как горькое послевкусие. Он не в восторге от цветов и того маленького сюрприза, который я отправил Эмилии.

Он не был особо тонок в своих чувствах по поводу этой связи. Он хочет, чтобы я отпустил ее.

Но он не понимает, что это невозможно.

Я хочу отпустить ее, перестать видеть ее образ в каждом углу своего сознания. Но она была моей одержимостью почти два десятилетия, привычкой, встроенной в мою ДНК. Неважно, в каком состоянии наши отношения — или их отсутствие, — я никогда не смогу отпустить ее.

Отпустить ее было бы все равно что отрезать левую руку, потому что она сейчас ранена и болит. Невозможно.

Что я могу сделать, так это посылать маленькие напоминания, вроде той посылки, которую я отправил сегодня утром, после того как прошлой ночью нашел ее адрес. Тонко показывая ей, что со мной не стоит связываться, даже если я не могу заставить себя причинить ей боль.

— Хорошо. — Я прохожу мимо Энцо к прихожей, и он следует за мной. Мы останавливаемся перед лифтом. — Джейсон Мур?

— Только что уехал из дома. Судя по координатам, которые дал мне Донован, он направляется в «Inferno».

Мы входим в лифт, быстро спускаясь на подземный уровень, где я достаю из кармана брелок и нажимаю на кнопку. Где-то в длинном ряду машин мой BMW 8-й серии отзывается сигналом.

Сзади Энцо одобрительно свистит. — Наконец-то. Я умирал от желания снова прокатиться на этой малышке.

Я усмехаюсь, направляясь к своей машине. — Не повезло, Энцо. Сегодня за рулем я.

Я скольжу на водительское сиденье, вдыхая богатый аромат новой кожи, окутывающий меня. Энцо садится рядом, бормоча что-то мрачное себе под нос, пока застегивает ремень.

Внутри меня вспыхивает веселье. Он дуется, как ребенок, у которого только что отобрали печенье. Я нажимаю кнопку зажигания, и машина оживает с низким урчанием, вибрирующим по позвоночнику, разгоняя узлы напряжения, которые я носил в себе с прошлой ночи.

Ухмыляясь, я срываюсь с парковки с довольным визгом шин. — Даааа, детка, — восклицает Энцо, забыв о своей мрачности, и потирает ладони в предвкушении, отвечая на мою ухмылку своей собственной. Я отвечаю, сильнее нажимая на газ, подогревая его энтузиазм.

Мы мчимся по гладким улицам Манхэттена, и я мастерски маневрирую в потоке, держась боковых дорог, чтобы избежать утренней пробки. Машина безупречна, подчиняясь моим командам почти мгновенно, без сучка и задоринки.

Боже, я скучал по вождению.

— Мы оторвались от твоей охраны, — усмехается Энцо, поглядывая в зеркало заднего вида, когда я въезжаю на свое место перед клубом.

— Хорошо, что я могу защитить себя сам, — отвечаю я, неохотно выключая зажигание и с благодарностью проводя ладонью по рулю.

— Пойдем, — говорит Энцо, уже открывая дверь. — Мне только что сообщили, что советник будет через несколько сек… — Он внезапно замолкает, когда темный внедорожник подъезжает прямо к моему BMW. Благодаря тонировке на моих стеклах мы видим улицу, не будучи замеченными.

Из водительской двери выпрыгивает шустрый молодой человек и обегает капот, чтобы открыть заднюю дверь. Появляется Джейсон Мур, с опаской оглядываясь, словно ожидая нашествия папарацци.

Что это за клуб, по его мнению?

Он говорит что-то своему водителю, затем спешит в клуб. Водитель садится обратно в машину и уезжает, вероятно, получив указание кружить по кварталу, чтобы машину не узнали прохожие.

Умно со стороны Джейсона. Жаль, что он не был достаточно умен, чтобы убрать свой видеорегистратор. И хранить записи на ноутбуке? Этот человек просто напрашивается на шантаж.

— Приступим, — бормочу я, открывая дверь машины.

Я уже вхожу в клуб, когда звук еще одной подъезжающей машины привлекает мое внимание. Внедорожник моей охраны наконец догнал меня. Я качаю головой, глядя на их некомпетентность, и продолжаю путь. Я разберусь с ними позже.

Хотя клуб не откроется до вечера, мой персонал уже на месте, готовясь к предстоящей ночи. Свет приглушен, но легко различить силуэт мужчины, сидящего в кабинке в дальнем конце.

Я киваю Энцо, который безмолвно отделяется и направляется к бару, оставляя меня подойти к Джейсону одному.

— Ты рано, — замечаю я, скользя на сиденье напротив советника.

— А ты опоздал, — парирует он. Я прищуриваюсь, и он быстро прочищает горло. — В чем дело, Рафаэль? Мы виделись прошлой ночью. Если тебе было что сказать, ты мог сказать тогда. Не было нужды в загадочных угрозах о моей встрече с каким-то русским. Каким русским?

Значит, он хочет играть в эту игру? — Ты оскорбляешь мой интеллект, Джейсон. Раз уж я упомянул твою встречу с человеком Сергея, значит, ты должен знать, что у меня есть неопровержимые доказательства.