Меня грубо тащат назад, и я кричу во все горло, когда боль взрывается по всему телу.

Все. Вот так я умру. Вот так я…

Сцена резко меняется, и теперь я стою, боль прошла. Но к моему виску приставлен пистолет.

— Я убью тебя. — Голос темный и зловещий, обволакивает меня — но я узнаю его, это голос Рафаэля. — Ты предала меня, piccola. Нарушила омерту. И наказание за это... смерть.

Прежде чем я успеваю умолять или объяснять, курок щелкает, и БАХ…

Я подскакиваю на кровати, задыхаясь, сердце колотится о ребра. Мои ноги запутались в простынях, тело мокрое от пота, а руки дрожат, когда я вытираю лоб.

Я оглядываю спальню, дезориентированная и напуганная.

— Лампа. Рамка. Стол. Книги. Солнечный свет. — Мое сердцебиение постепенно замедляется, когда реальность возвращается.

Черт. У меня не было этого кошмара годами.

Я думала, что наконец похоронила ужас той ночи, когда мне было шестнадцать — той ночи, когда Рафаэль, Майкл, Ромеро и Максимо спасли меня от тех монстров. Может, не стоило так быстро бросать Лану, психотерапевта, к которому меня водила Стейси.

Я смотрю в окно, щурясь от яркого солнечного света.

Уже, должно быть, середина утра. Я скидываю мокрые от пота простыни и ковыляю в ванную, где чищу зубы, смывая ватный привкус во рту, прежде чем встать под очередной обжигающий душ, пока не начинаю чувствовать себя человеком.

— Наконец-то. Спящая красавица пробудилась, — сухо замечает Кэти, когда я выхожу из комнаты. Она потягивает кофе из кружки, изучая меня поверх края глазами, от которых ничего не ускользает.

— Можно мне немного? — Я не жду ее разрешения, выхватывая кружку из ее рук и осушая содержимое тремя отчаянными глотками. Горькая жидкость обжигает горло и ударяет в кровь, как молния. Я вздрагиваю. — Ты садистская психопатка. Как ты пьешь эту кислоту?

— Эй! — возмущается она, сверкая глазами. — Я не заставляла тебя пить это, как будто ты двадцать лет бродила по пустыне. — Ее выражение смягчается. — Ты в порядке? Выглядишь бледной.

— Я в порядке. — Я несу ее кружку к кофеварке на кухонном островке и наполняю ее еще более черным кофеином, затем возвращаю. Она принимает его безмолвно, но ее взгляд не отрывается от меня, ощупывая, оценивая, пока я не сдаюсь. — Просто приснился кошмар.

Она кивает, словно уже поняла. Она знает, насколько ужасными были мои кошмары. До десяти лет назад. Пока Рафаэль не вытащил меня из тьмы, только чтобы снова бросить в нее.

— Хочешь поговорить?

— Нет, не очень. — Я пожимаю плечами и опускаюсь на стул напротив нее.

— Ну, кажется, у меня есть кое-что, что может тебя развеселить. — Ее губы изгибаются в лукавой улыбке, когда она встает и исчезает в своей комнате. Мгновение спустя она возвращается с букетом розовых азалий и маленькой розовой коробочкой.

У меня сердце уходит в пятки.

— Колись. Мне нужно знать все. Ты с кем-то встречаешься? — требует она, ставя оба предмета на стол передо мной. — Потому что это пришло для тебя сегодня утром.

Даже не касаясь маленького конверта, засунутого между цветами, я точно знаю, кто их прислал. После прошлой ночи меньше всего я ожидала от Рафаэля цветов — и что это... коробочка с украшениями?

В какую игру он играет теперь?

Глава 12

Рафаэль

Я изучаю свое отражение в зеркале, сосредоточившись на коричневом пластыре, наклеенном на левую руку. К счастью, это просто царапина — пуля лишь скользнула по коже. Ничего, что не заживет за неделю. И все же в груди вспыхивает гордость, когда я вспоминаю твердый, как кремень, взгляд Эмилии, когда она нажала на спуск.

Моя девочка.

Если бы я не знал ее лучше, я бы поклялся, что она никогда в жизни меня не видела. Но я заметил это — вспышку вины и беспокойства, когда Ромеро обратил ее внимание на то, что я истекаю кровью. Она все еще волнуется, несмотря на пулю, которую всадила в меня. Эта мысль пробуждает в венах что-то опасное.

Боже мой за то, что я горжусь ею за то, что она стояла на своем. Против меня, не меньше.

Я снимаю с вешалки серую рубашку и натягиваю ее, рука слегка пульсирует при движении. Но это легко игнорировать. Застегивая пуговицы, я подхожу к своему выбору галстуков, моя рука зависает, обдумывая варианты.

Темно-синий в горошек кажется правильным сегодня. Профессиональный. Сдержанный. Такой, который говорит я законный бизнесмен прямо перед тем, как я разрушу чью-то жизнь.

Снова стоя перед зеркалом, я завязываю идеальный Виндзорский узел, убеждаясь, что он сидит безупречно на горле. Затем я надеваю пиджак и спускаюсь вниз, где у панорамных окон, выходящих на Манхэттен, ждет Энцо. Он едва смотрит на меня, когда я спускаюсь. — Ты отправил? — спрашиваю я его.