Убью я его или нет — вопрос открытый. Но никто из нас не уйдет отсюда невредимым.

Глава 10

Рафаэль

Я жду в прихожей, горя желанием спросить Ромеро о разведданных, которые он, по его словам, раскопал о Сергее Волкове. Но когда двери лифта открываются, это не Ромеро.

Это Эмилия. Одетая в какой-то ужасный костюм доставки.

Это комбинезон?

— Эмилия. — Я превращаю лицо в маску, когда до меня доходит осознание. Вот она — та курьерша, о которой упоминал Алессио, — та, которую Ромеро лично провел. Какого черта этот ублюдок затеял?

Быстрая как молния, она достает пистолет с глушителем и наставляет его прямо на меня, выходя из лифта. — Уверен, ты знаешь, зачем я здесь, так что беги внутрь и принеси флешку, которую ты у меня украл. — Она дергает подбородком в сторону интерьера, ее медовые глаза темнеют при слове флешка — словно одно упоминание снова бесит ее. — Или я выстрелю в тебя.

В другой жизни, с кем-то другим, их кровь уже остывала бы на полу. Но с Эмилией во мне просыпается что-то первобытное — не гнев, а нечто гораздо более опасное.

Я не могу удержаться. Я делаю шаг к ней, вспоминая, как она реагировала на мои прикосновения в том тесном шкафу, как таяла в моих руках, вопреки здравому смыслу. — Выстрелишь? — Я делаю еще шаг, внимательно наблюдая за ней.

Мы играем в эту игру в кошки-мышки годами. Энцо обвинил меня в том, что я мягок с ней, и, возможно, так и есть. Но я знаю, что она тоже не применяла против меня весь свой арсенал. Сделает ли она это сегодня?

— Не испытывай меня, Рафаэль, — говорит она сквозь зубы.

Я приподнимаю бровь и делаю еще шаг, безмолвно бросая ей вызов.

Она снимает с предохранителя, и внезапно это перестает быть игрой. Я вижу все в реальном времени — тонкий сдвиг в ее глазах от решимости к чему-то холодному и абсолютному.

Затем она нажимает на спуск.

Я едва успеваю среагировать, поворачиваясь достаточно, чтобы пуля просвистела мимо, не попав в грудь.

Недоверие заливает меня, когда я смотрю на нее. — Ты с ума сошл…

Но она уже стреляет снова. На этот раз обжигающая боль пронзает мою верхнюю часть руки, когда пуля задевает плечо. Она целилась в плечо, не в голову, что почему-то злит меня еще больше, чем если бы она попыталась прострелить мне сердце. Бессмысленно, знаю. Но я не был особо рациональным, когда дело касалось ее.

Я рычу и в три длинных шага оказываюсь прямо перед ней, мои пальцы смыкаются на ее руке с пистолетом.

Она яростно шипит, сопротивляясь, но я вырываю оружие и кручу ее, как тряпичную куклу. Через секунду оба ее запястья зажаты в моей левой руке. Затем я притягиваю ее к себе, пока ее спина не прижимается к моей груди.

Мой член шевелится, мгновенно твердея от близости.

Я игнорирую этот орган и прижимаю дуло ее собственного пистолета к ее виску. — Шах и мат. Ну и что дальше, piccola? Я мог бы, блядь, убить тебя прямо сейчас, и ничего бы не случилось. — Она на моей территории. В моем доме. Я мог бы заставить ее тело исчезнуть, и даже ее драгоценное агентство не нашло бы следов. И я остался бы неуязвимым, непобедимым, что бы они ни пытались предпринять.

— Ну давай, сделай это. — Она выплевывает слова, и проклятая женщина прижимается ко мне, сильнее вдавливая висок в дуло. — Это был бы не первый раз, когда ты убиваешь Росси.

Ее гневное обвинение заставляет меня на мгновение онеметь. — Что ты, блядь, сказала? Что это, черт возьми, должно означать?

Прежде чем она успевает ответить, лифт возвещает о новом прибытии. Двери открываются, за ними виден Ромеро, небрежно прислонившийся к железным перилам, руки скрещены на груди.

Он бросает на нас взгляд, и на долю секунды на его лице мелькает разочарование. Затем он усмехается. — Что это? Какая-то извращенная прелюдия? Я не знал, что ты этим увлекаешься, sorellina5.

При звуке этого слова Эмилия обмякает в моих руках. Словно слыша, как он называет ее так, из нее уходит вся сила. Прошло уже, наверное, десять лет с тех пор, как кто-то из парней называл ее так в лицо.

— Пошел ты, — рявкаю я на Ромеро, не находя ни капли забавного в том, что он организовал эту встречу. Какая извращенная логика привела его к тому, чтобы разрешить ей войти и отправить в мое святилище? Что, по его мнению, должно было произойти? Что мы поцелуемся и помиримся? Если бы это было так просто, мы бы сделали это годы назад.

— Что, черт возьми, случилось с тобой, Эмили? — продолжает Ромеро, будто я не говорил. — Ты исчезла без единого слова, а затем появляешься, пытаясь уничтожить нас? Зачем ты это делаешь?

— Я? — возмущенно спрашивает она, напрягаясь в моих руках. — Он держит пистолет у моей головы.

Ромеро лениво переводит взгляд на меня, затем возвращает его к женщине в моих руках. — И все же это он истекает кровью.