— Заткнись, — рявкает Эмилия.

— Я и слова не сказал.

Она поднимает взгляд от экрана, делая паузу ровно настолько, чтобы бросить на меня испепеляющий взгляд. — В чем твоя проблема? Ты одержим мной? Так и есть? Почему ты всегда крутишься рядом, когда я на задании?

Да, я блядь одержим. Был с того момента, как увидел тебя.

Я поднимаю обе руки. — Это нечестно, детка — вспоминать прошлое, когда я спасал твою задницу больше раз, чем могу сосчитать.

— Ты…

— Ай-яй-яй, — я машу ей указательным пальцем. — Я спас тебя. Даже не пытайся отрицать. И, кстати, я не преследую тебя. Представь мое удивление, когда я увидел тебя на мероприятии, которое проводится в моем городе каждый год.

— На мероприятии, которое ты не посещал последние пять лет, — бормочет она, снова сосредотачиваясь на ноутбуке. Похоже, у нее есть доступ, потому что она засовывает руку в вырез платья — Иисусе Христе — и достает флешку, которую вставляет в компьютер.

— Проверяешь, чем я занимался последние пять лет? Теперь кто из нас стал преследователем?

Она не удостаивает меня ответом. Просто делает еще несколько кликов, вся в работе. Я усмехаюсь и оглядываю кабинет, ища камеру, которая, без сомнения, где-то здесь есть.

— Ты отключила камеры?

— Конечно, — закатывает она глаза, не удосуживаясь поднять взгляд. — Я не гребаный любитель.

Гордость снова разливается в груди. Это моя девочка.

Она достает флешку с явным удовлетворением, прячет ее обратно в вырез и выключает ноутбук — как раз когда я слышу шаги, приближающиеся из коридора.

Я хватаю ее за руку, когда она поправляет платье, и слышу возмущенное: — Эй, какого черта ты делаешь…

— Тсс. — Я заставляю ее замолчать, уже сканируя кабинет в поисках укрытия. Мы не успеем выйти до того, как они войдут. Голоса уже практически у двери.

Эмилия, должно быть, тоже их услышала, потому что она бросается к окну и возится с защелкой в течение драгоценных секунд, прежде чем я замечаю наше спасение.

— Эмилия, — шепчу я срочно, кивая на маленький шкаф в дальнем конце комнаты.

Она оставляет окно, и мы ныряем в шкаф как раз в тот момент, когда кодовая панель двери начинает пищать.

В самый последний момент.

Шкаф оказался меньше, чем я ожидал. Мне приходится сгибаться, чтобы не стукнуться головой о металлический турник, я прижимаюсь спиной к стене... и сочная задница Эмилии прижимается к моему паху.

Биологически неизбежно, что мой член начинает твердеть.

Она издает тяжелый вздох, что только усугубляет ситуацию — небольшое движение в тесном пространстве прижимает ее задницу плотнее к моей растущей эрекции. Компульсивно моя рука скользит к ее бедру, пальцы погружаются в теплую, гладкую плоть, обнаженную разрезом платья.

Она резко вдыхает, мурашки проступают под моим прикосновением. Мои пальцы погружаются глубже, и мой рот буквально наполняется слюной от желания к ней. Боже, если бы я мог только…

Дверь кабинета распахивается, и люди Джейсона врываются внутрь, таща бедного официанта за шкирку. За ними ковыляет сам Джейсон, бледный и дрожащий, но каким-то образом все еще стоящий на ногах.

Да. Это протрезвит человека. Только не этого.

Я смотрю вниз на женщину, прижатую ко мне. Под этим углом мне открывается идеальный вид на вырез ее платья и ее упругую маленькую грудь.

Еще больше крови отливает от моего мозга, и прежде чем я успеваю остановиться, моя вторая рука собственнически обхватывает ее талию.

Боже мой.

Глава 7

Эмилия

Мое дыхание перехватывает, застревая в горле, и на одну безумную минуту я забываю, где мы. Мир сужается до мужчины позади меня. Рука Рафаэля движется медленными, чувственными кругами по моему бедру, а рука, обхватившая мою талию, поднимается все выше, пока не останавливается прямо под изгибом моей груди.

О Боже, только не сейчас. Не он.

Но моя киска сокращается сама по себе, моя грудь тяжелеет, соски твердеют о кружевной бюстгальтер. И вопреки каждому вопящему рациональному доводу, я сдаюсь этому моменту, откидываясь назад, пока моя голова не падает на его плечо. Годы отрицания — отрицания его — но мое тело все еще помнит, как таять для него.

Рафаэль, ублюдок, пользуется возможностью, как хищник, которым он и является. Его рука на моем бедре скользит выше, пальцы касаются опасно близко к моему центру, в то время как другая рука поднимается, сжимая мою грудь и пощипывая мой ноющий сосок между указательным и средним пальцами. Я прикусываю губу, чтобы сдержать стон, и трусь задницей о твердую линию его члена, чувствуя, как я намокаю от мужчины, которого должна ненавидеть.

Глухой стук снаружи маленького нагретого шкафа возвращает меня к реальности.

Черт. Черт, черт, черт. Какого черта я делаю? Как я забыла, что мы забились в шкаф, пока мужчина, которого я отравила, находится буквально в трех футах.

Я выглядываю сквозь щели.