Мы проходим через теперь уже тихий зал, и я остро осознаю взгляды, устремленные на нас — его охраны. Я насчитываю четверых, но я почти уверена, что есть еще, скрывающиеся в тени.

Если я собираюсь действовать, это должно произойти, когда мы останемся одни.

Это значит вытерпеть многочасовой балет целиком и даже больше, потому что после шоу он должен произнести еще одну речь, чтобы открыть аукцион. Люди обязательно заметят, если он внезапно станет... недоступен.

Я держу обаяние на полную мощность, пока он проводит меня в свою частную ложу, где у входа стоят двое охранников. Да, здесь я точно ничего не смогу сделать.

Ложа отличается от обычных театральных балконов. Нас отделяет от остальной публики толстое стекло — изолированное, звуконепроницаемое, и я готова поставить последний доллар, что оно пуленепробиваемое.

— В этом месте лучший обзор в театре, — хвастается Джейсон, небрежно кладя руку мне на плечи.

Мой позвоночник непроизвольно напрягается. Расслабься, — приказываю я себе. — Я вижу. Такое ощущение, что мы стоим прямо перед сценой. — Я добавляю маленький смешок для убедительности, изображая должное восхищение, и он хорохорится от похвалы.

Сквозь скрытые динамики в ложе раздается мрачная струнная музыка оркестра, и на сцену выходит одинокая балерина, пируэтом выходя в центр, с меланхоличным видом. Толпа аплодирует. Думаю, это может быть интригующим началом, если вам нравятся такие представления.

Я изображаю интерес к выступлению, одновременно проводя тщательную оценку окружающей обстановки. Джейсон не врал — это действительно лучший обзор. Не только сцена прямо перед нами, но и благодаря углу наклона ложи я вижу почти всех в зале, включая людей в других ложах.

Кроме одной.

Ложа рядом с нашей имеет затемненные окна. Кто бы там ни был, он может видеть наружу, но никто не может видеть что внутри.

Кому нужна такая степень конфиденциальности? Сюрприз VIP? Кто-то, кому есть что скрывать?

Не важно. Это, блядь, не имеет значения. Моя цель — Джейсон. И если я собираюсь убедить его отвести меня в свой кабинет во время аукциона, мне нужно усилить свою игру соблазнения.

Но оказывается, мне даже не нужно стараться.

В следующий час Джейсон берет на себя роль соблазнителя, будто репетировал всю неделю, его пальцы касаются моих обнаженных плеч, пока он говорит. И он говорит много. Он, кажется, не может заткнуться. Засыпает меня самовосхвалением о своей роли советника, о своих деловых предприятиях — и так далее...

Все это пустышка. Ничего полезного. Просто парад эго, призванный впечатлить какого-нибудь крупного коллекционера. Он даже приглашает меня к себе домой, чтобы посмотреть его «великолепную коллекцию» — и, судя по тому, как он игриво шевелит бровями, ясно, что это не все, что он хочет мне показать.

Он женат, ради всего святого. Даже если его жена не любит появляться на публике, женат значит женат, несмотря ни на что.

Не то чтобы его неверность имела значение для моей миссии, но это добавляет еще один слой отвращения к его личности.

К тому времени, когда стихают последние ноты балета и танцоры раскланиваются, я отчаянно хочу сбежать от его удушающего присутствия. С меня хватит. Ни за что я не пойду сейчас за ним в его кабинет. Я меняю план.

— Что ж, спасибо за занимательный вечер, — говорю я ему, начиная подниматься. Джейсон плавно следует за мной, вторгаясь в мое личное пространство. Мы флиртовали целый час; было бы странно, если бы я просто ушла.

Поэтому я наклоняюсь — мне едва нужно нагибаться из-за его невысокого роста — и прижимаюсь мягким поцелуем к его щеке, оставляя идеальный отпечаток пропитанной токсином помады.

Он быстро пользуется моей близостью, скользя рукой по моей пояснице, притягивая меня ближе. Моя кожа ползет под его прикосновением, но я сохраняю соблазнительный фасад, губы изогнуты в приглашении. Когда он наклоняется, чтобы завладеть моим ртом, я прижимаю сдерживающую руку к его груди.

— Советник, прошу вас, — мурлычу я. — Все видят нас.

Его губы изгибаются в самодовольную усмешку. — Конечно. Мы можем уединиться после моей речи. — Он подмигивает, и я снова хихикаю, как чертова дурочка.

Я зацепила его, так что мне придется продолжать игру. Но теперь, когда на его щеке остался след от помады — прямо над линией челюсти, — у него не будет возможности попытаться что-то со мной сделать. Осталось лишь время, прежде чем токсины азалии подействуют. Мне просто нужно убраться от него до того, как это случится.

Я пятюсь к двери, не сводя взгляда с Джейсона, игнорируя двух охранников, все еще находящихся в ложе вместе с нами. — Это звучит скандально, советник. Я согласна. — Я подмигиваю и тянусь за спину в поисках ручки.

Когда я выхожу в коридор, а Джейсон следует за мной по пятам, дверь рядом с нами открывается — и весь мой мир сужается до одной-единственной точки.

Рафаэль.