— Я был уверен, что нам конец, — тихо продолжает Ромеро, — но Рафаэль — этот безумный придурок — прополз по полу к твоему отцу и попытался вытащить его. Проблема была в том, что его ранили в руку, так что он мало что мог сделать. То, что Томасси прошептал ему перед смертью, спасло наши шкуры. Хотя, оглядываясь назад... я думаю, Стейси намеренно позволила нам сбежать, чтобы мы могли взять на себя вину за тот бардак.

Ложь. Меня кормили ложью, и-и... — рыдание вырывается из моего горла, когда я смотрю на размытое здание суда. Ромеро ругается и обхватывает меня руками, притягивая в объятие.

— Черт, ты холодная как лед, — бормочет он. — Рафаэль меня убьет.

Он тянется к телефону, но я хватаю его за запястье. — Нет, не надо. Не звони ему, пожалуйста. — Мой голос удивительно силен, несмотря на все еще текущие слезы. — Не звони ему.

— Ты не можешь ехать на этой машине смерти обратно в пентхаус в таком состоянии.

— Я не возвращаюсь. Пока нет. Мне просто... мне просто нужно... — Я делаю судорожный вдох. — Ты абсолютно уверен в том, что говоришь?

— Я был там, когда это случилось, — сухо указывает он. — Так что да, я довольно уверен. Знаешь что — почему бы тебе не позвонить Майклу? Когда я разговаривал с ним несколько дней назад, он упомянул, что нашел какие-то зернистые кадры того, как убили твоего отца. Понятия не имею, откуда он их достал, но ты знаешь Майкла и его таинственные источники информации.

Я безжизненно киваю и вырываюсь из его объятий. Все болит — горло, нос, сердце, желудок. Кажется, кто-то залез внутрь меня и переставил все органы. Я вытираю лицо, радуясь, что слезы хотя бы на время прекратились.

— Спасибо, что был честен со мной. Я очень ценю это.

— Да, на моих похоронах будет весело, когда Рафаэль узнает, что я сделал. — Он снова смотрит на часы. — Как насчет того, чтобы подбросить тебя до пентхауса по пути в полицейский участок?

Я качаю головой. — Нет. Мне нужно позвонить Майклу. А потом мне нужно побыть одной.

Мой телефон начинает звонить, когда я достаю его из кармана, и мы оба смотрим на определитель номера. Рафаэль. Губы Ромеро сжимаются. Я сбрасываю звонок и набираю Майкла.

Ромеро колеблется, явно желая сказать что-то еще, но я уже ухожу. Мне не нужно, чтобы сейчас анализировали мои эмоции.

— Эмили, — говорит Майкл, отвечая на звонок.

Я никогда раньше не звонила ему с этого номера, но я не удивлена, что он у него есть. Он человек, который, кажется, знает все. — Ром упомянул кадры, которые у тебя есть с ночи смерти моего отца, — говорю я без предисловий. — Мне нужно, чтобы ты прислал их мне.

Наступает многозначительная пауза.

— Черт. Этот придурок рассказал тебе, что случилось той ночью, да?

— Да, и ты пришлешь мне эти кадры.

Майкл громко стонет. — Рафаэль будет недоволен.

Да, что ж, мне плевать на счастье Рафаэля сейчас. Я ставлю под сомнение всю свою гребаную жизнь. — Ты пришлешь, или мне придется приехать в «HartSphere» и забрать их самой?

Он издает тяжелый вздох. — Просто... убедись, что скажешь Рафаэлю, что Ромеро разболтал все, а не я.

Связь обрывается, и через несколько минут я получаю от него видеофайл. Моя рука зависает над кнопкой загрузки, колеблясь теперь, когда я его получила. Просмотр этих кадров изменит все. Хватит ли у меня смелости сделать это?

У меня нет выбора. Мне нужно увидеть правду своими глазами.

Я нажимаю «загрузить» и «воспроизвести», наблюдая в замедленной съемке именно то, что описал Ромеро. Каждая ужасная деталь разворачивается перед моими глазами.

Услышать, что женщина, которая фактически воспитала тебя — женщина, которая стала вторым родителем, которая клялась и божилась, что мужчина, которого я люблю, убил моего отца, которая направила меня на путь мести против того же мужчины, которого я любила, все еще люблю, — на самом деле была той, кто нажала на спусковой крючок, — это одно. Но видеть это своими глазами?

Это разрушительно до невозможности.

Как и сказал Ромеро, видео довольно зернистое. Но не ошибиться в том, что происходит. Не ошибиться в лицах. Предательство на лице отца после того, как Стейси застрелила его. Отчаяние на лице Рафаэля, когда он полз к моему отцу, несмотря на собственную рану. Расчетливая холодность на лице Стейси, когда она подняла руку, чтобы остановить агентов от преследования Рафаэля и парней, когда они исчезли в дверном проеме.

Я проигрываю его снова. И снова. Каждый раз надеясь, что исход изменится, что это не Стейси будет держать дымящийся пистолет. Но каждый раз это она. Реальность не подчиняется отчаянным желаниям.

Видео расплывается, затем исчезает вовсе. Я быстро моргаю, пытаясь прояснить зрение, но слезы все еще текут. Я думала, что уже выплакала все. Черт, что мне делать? Я не могу дышать, я не могу...

Мой телефон звонит в дрожащей руке. Кэти.

— Кэти, я…

— Я нашла правду, Эмили. Я нашла все. Тебе нужно это увидеть.

— О. — Мой голос тусклый, безжизненный. Я хочу спросить, как она нашла правду, но не могу выдавить из себя больше ни слова.