Рафаэль прижимается мягким поцелуем прямо к моему лобку — так нежно после того, как был таким безжалостным — и ухмыляется. — Доброе утро, amorina.

— Определенно доброе утро, — говорю я прерывисто, грудь вздымается.

Рафаэль усмехается и скатывается с кровати. Я смотрю, ошеломленная, как он идет к комоду через комнату и открывает верхний ящик. Он достает мою корону, ожерелье и серьги, которые я носила на свадьбу вчера.

Когда он возвращается, я на мгновение загипнотизирована его твердым членом, подпрыгивающим вверх-вниз с каждым шагом. Я голодно облизываю губы, и он снова усмехается, тем глубоким, понимающим звуком, от которого моя кожа покалывает.

Он снова забирается на кровать и без слов надевает корону на мои, без сомнения, растрепанные волосы. Когда он наклоняется, чтобы застегнуть ожерелье на моей шее, его запах — чистый, мужской, пьянящий — окутывает меня, как кокон, заставляя меня на мгновение потерять нить мыслей.

Когда ожерелье застегнуто, он отстраняется ровно настолько, чтобы взять мою мочку между пальцами и осторожно закрепить одну серьгу.

— Ч-что ты делаешь? — спрашиваю я с легким смехом, когда он переходит к другому уху.

— Одеваю тебя в мои бриллианты. Я хочу, чтобы ты скакала на мне в одних моих украшениях. Я хочу, чтобы ты развалилась на части с моим именем на языке, моей короной на голове и моим ожерельем, как ошейник на шее. Я хочу, чтобы ты показала мне, кто, блядь, владеет тобой.

Это совершенно варварски. Я боец, феминистка. Я должна чувствовать отвращение.

Вместо этого я сжимаю бедра — отчасти чтобы создать давление на пульсирующий клитор, отчасти чтобы скрыть свою растущую влажность.

Мне слишком, блядь, нравятся его варварские слова.

Он откидывается, развалившись, как король, ждущий дани, затем хватает меня за бедра и притягивает вперед, пока я не растягиваюсь на его горячем, твердом теле. — Скачи на мне, жена.

Моя кожа гудит от ощущений, когда я сажусь на его бедра, колени упираются в мягкий матрас по обе стороны от его ног. На полсекунды мой взгляд переключается на окно, где небо уже начинает светлеть от рассвета. Я в форме и знаю, что у меня отличное тело, но этот ракурс не самый выгодный.

Рафаэль сжимает мой подбородок, заставляя мой взгляд вернуться к его горячим, темным глазам. — Возьми мой, блядь, член внутрь себя, amorina.

И я беспомощна, могу только подчиниться его приказу. Я приподнимаюсь и обхватываю рукой его толстый, горячий член. У меня текут слюнки от воспоминания о том, как он пах, как он заполнял меня.

Я направляю широкую головку к своему входу и медленно опускаюсь на него, принимая дюйм за мучительным дюймом, пока я не оказываюсь так заполнена им, что, кажется, чувствую, как он касается моих легких.

— Чеееерт, — стонет он, его руки летят к моим бедрам, пальцы впиваются в мою кожу достаточно сильно, чтобы оставить следы.

Чтобы удержать равновесие, я кладу руку ему на грудь и экспериментально двигаю бедрами над ним, сжимая внутренние стенки вокруг него. Он кричит мое имя, его глаза сжимаются, голова вдавливается в подушку.

Боже, то, как он реагирует на меня — будто я разрушаю его по кусочкам, — питает что-то дикое и голодное внутри меня. Этот мужчина, который внушает уважение и страх всем остальным, в моих руках как пластилин. Я люблю это.

Я отпускаю его грудь и выгибаюсь назад, поднимая руки за голову, пока двигаюсь сильнее. Черт, это так хорошо.

— Черт, черт, черт, подожди, — тяжело дышит Рафаэль, его руки на моих бедрах пытаются остановить мои движения, но я не согласна. Я слишком близка к собственному освобождению, чтобы останавливаться сейчас, черт возьми.

Поскольку я не могу двигать бедрами из-за его железной хватки, я сильнее сжимаю колени по бокам и наклоняюсь вперед на его грудь. — Ох. — Я стону, удивленная резким ударом удовольствия, пронзающим меня.

Рафаэль издает мучительный стон, и затем он тоже проигрывает битву. Его хватка смещается, и он использует свои большие руки, чтобы сильно и быстро двигать меня над собой, входя в меня глубокими, жестокими толчками.

Я облизываю его нижнюю губу, и одна из его рук скользит вверх, запутываясь в моих волосах. Корона сбивается и падает где-то на кровати, но мне все равно, когда он целует меня так глубоко, так тщательно, его язык соблазнительно гладит и сосет мой.

Я двигаю бедрами еще быстрее, мои мышцы живота и киски напрягаются, когда мой оргазм нарастает все выше и выше. Он прерывает поцелуй, чтобы издать мучительный стон прямо в мое ухо — и это, блядь, уничтожает остатки моего контроля и отправляет меня за край.

Мои крики достаточно громкие, чтобы разбить окна, и смешиваются с его напряженными стонами, когда мы оба кончаем вместе в идеальной синхронности.

Истощенная и дрожащая, я падаю на его грудь. Его руки обхватывают меня собственнически, и я вздыхаю от блаженного удовлетворения, пальцы ног и позвоночник все еще покалывают.

Прекрасное начало нашего первого дня как женатой пары.