Мой подбородок резко взлетает, чудо, что я не заработала хлыстовую травму. Я не стыжусь своего мужа. Ни на секунду. — После всей этой лжи, ты имеешь в виду. Ты больна на голову. Тебе нужна помощь.

Я начинаю уходить, но что-то заставляет меня остановиться и обернуться еще раз.

— И кстати, кто-то в бюро пытается меня убить. Надеюсь, это не ты, иначе ты пожалеешь о дне, когда встретила меня. — Я вкладываю в эти слова всю свою душу, и она, должно быть, видит это в моих глазах, потому что ее лицо бледнеет. Но я не жду ее ответа — она все равно солжет.

На этот раз, когда я направляюсь к выходу, агент у двери отступает. Я надеваю шлем, сажусь на байк и вылетаю с парковки в облаке пыли и ярости, направляясь прямо домой.

Первый признак того, что что-то катастрофически не так, встречает меня у черного входа на подземную парковку. Я спускаюсь по пандусу и паркую байк рядом с Роллс-Ройсом Рафаэля, мое сердце уже колотится о ребра. Снимая шлем, я сразу же смотрю на лифт.

Кровь. Лужа у входа, и следы волочения по бетону, которые исчезают — вероятно, когда они бросали тела в машины.

Мои ноги ватные, когда я слезаю с байка и направляюсь к лифту. Внутри тоже кровь, и моя нога нервно подпрыгивает, пока я поднимаюсь.

Двери открываются в пустой холл, усеянный еще большим количеством крови. Черт, что они сделали? Ворвались с оружием наперевес? Это противоречит всем протоколам агентства.

— Эй?! Рафаэль? Энцо? — кричу я, вбегая в гостиную.

— Их увели. — Итальянец выскальзывает из-за лестницы, карие глаза широко раскрыты. Он выглядит смутно знакомым — я видела его пару раз. Как его звали?

— Пьерсон?

— Пьер, мэм. — Он медленно приближается, прижимая к груди окровавленную руку.

Я смотрю на его рану. Ему нужна медицинская помощь, пока он не истек кровью, но сначала... — Расскажи мне все, что здесь произошло.

И он рассказывает. Каждую ужасную деталь.

Он описывает внезапное появление более дюжины вооруженных людей в гражданской одежде и как он и остальные сначала подумали, что это засада русских или какого-то другого врага, пока им не сунули в лицо значки и ордер.

Они все равно отказались сотрудничать, и тогда все пошло к чертям. Агенты выхватили оружие и открыли огонь без предупреждения.

Они стреляли в ответ в целях самообороны, и завязалась полномасштабная перестрелка, пока один из агентов не выстрелил в потолок и не крикнул, что они добавят «сопротивление аресту» к обвинениям, если стрельба не прекратится немедленно. Только тогда они стали более сговорчивыми, позволяя агентам ворваться внутрь и разнести место в пух и прах.

К тому времени, когда Рафаэль и Энцо вернулись, ущерб уже был нанесен. Их арестовали вместе с другими, и только Пьера пощадили, потому что он потерял сознание на полу от потери крови. А когда он пришел в себя, всех уже не было.

Мои руки сжимаются в кулаки по бокам, когда картина полностью проясняется. То, что меня вызвали в тот ресторан с Кэти и Стейси, было не чем иным, как отвлечением. Если бы я была дома, агенты Стейси никогда бы не посмели провернуть этот трюк, потому что у них не было абсолютно никаких законных оснований для первого выстрела по подозреваемым. То, как они проводили эти аресты, было абсолютно неэтичным и незаконным.

Стейси, должно быть, думала, что сможет манипулировать мной, вернуть на свою сторону, пока пыль не осела. Это была единственная причина, по которой она рискнула бы таким безрассудным планом. Потому что ни за что на свете Рафаэль и ребята не останутся под стражей с тем, что я теперь знаю.

— У нас есть запись всего, что произошло? — спрашиваю я Пьера.

— Должна быть. — Он сразу направляется к лифту, но я останавливаю его.

— Дай я зашью тебя, пока ты не истек кровью. — Я поднимаюсь по лестнице через две ступеньки в спальню, хватаю аптечку из ванной и бегу обратно.

Пьер нервно переминается, когда я возвращаюсь в гостиную. — Вам не нужно беспокоиться обо мне, мэм. Я буду в порядке.

— Будешь, — соглашаюсь я, открывая аптечку и жестом приглашая его сесть на подлокотник ближайшего кресла. Он колеблется, затем следует моим указаниям, и я осторожно отвожу его руку от раны, чтобы осмотреть повреждение.

Я не занималась шитьем много лет, и нервы трепещут в животе, когда я вытираю кровь антисептиком, но я не показываю этого. К счастью, пуля прошла навылет через поверхностные ткани. Должно быть, задела артерию, что объясняет все кровотечение.

Облегчение заставляет мои колени подкашиваться, но я заставляю их стоять. — Хорошие новости, Пьер, — шепчу я. — Швы не нужны.

Я тщательно очищаю рану и пинцетом удаляю загрязнения. Нанеся тонкий слой антибактериальной мази, я аккуратно перевязываю ее марлей и закрепляю медицинским пластырем.

— Все готово. — Я нежно похлопываю его по руке и начинаю убирать припасы обратно в аптечку.

— Большое спасибо, мэм.