Не то чтобы у меня сейчас был выбор. Я смотрю на агента у двери. Я могла бы справиться с ней, но если Кэти присоединится к ней, чтобы драться со мной — а она точно присоединится, если Стейси прикажет, — я покойница.

Стейси, должно быть, думает, что я серьезно рассматриваю побег, потому что она говорит: — Если ты уйдешь сейчас, тебя арестуют вместе с Рафаэлем и остальными «Пасленовыми».

Я перевожу взгляд обратно на нее, лед пронизывает вены. — О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Около часа назад русские взорвали бомбы на четырех складах в четырех районах Нью-Йорка, целясь в многомиллионный тайник незаконного оружия «Пасленовых».

— Что? — Мой мозг пытается переварить эту информацию. — Какое это имеет отношение к их аресту? Русские должны сидеть за решеткой за поджог и уничтожение имущества. — Я достаю телефон из кармана, руки трясутся, когда я пытаюсь набрать номер Рафаэля, но Стейси еще не закончила разрушать мой мир.

— И ровно через тридцать минут после этих взрывов, пока все были отвлечены пламенем в их драгоценной империи, я сделала последний ход на своей шахматной доске. — Ее улыбка остра как бритва. — Я послала агентов арестовать их, и на этот раз я держу их под стражей, пока не получу неопровержимые доказательства. У меня есть ордеры на обыск их домов.

— Арестованы по каким основаниям? — Я делаю шаг к ней, прижимая телефон к уху, пока линия Рафаэля звонит. И звонит. И звонит...

— Ты слышишь это? — Смех Стейси похож на скрежет ногтей по стеклу, и она адресует свой вопрос Кэти, которая держит голову опущенной от стыда. — Они крупнейшие преступники Нью-Йорка. Я могу арестовать их по любому основанию, и я знаю, что они, вероятно, виновны.

Рафаэль не отвечает на звонок, и мой живот сжимается, сердце падает еще ниже. Она не может говорить правду, да? Не может...

Когда я снова набираю его номер, она бросает на мой телефон пренебрежительный взгляд. — Он не ответит. Они все под нашей стражей, и мои агенты уже переворачивают их дома вверх дном в поисках улик — возможно, даже преступлений, о которых мы еще не подумали их обвинить.

— Вы ничего не найдете, — выплевываю я. — Я закончила. Не связывайтесь со мной больше. Никто из вас. — Я поворачиваюсь в третий раз, полностью готовая уйти на этот раз, что бы она ни придумала.

— Я слышала, ты копалась в прошлом, в том, что случилось с твоим отцом, несмотря на то, что я прямо сказала тебе не делать этого, — говорит Стейси.

Мой взгляд устремляется к Кэти, шок пронзает меня. Она все еще не смотрит на меня, лицо приковано к столу. Я не помню ее точных слов, но она предупреждала меня о ком-то в бюро, шпионящем за мной, не так ли? Значит, это была она все это время? Мое дыхание застревает в горле, и та невыносимая пронзительная боль из прошлого возвращается, ощущаясь в сто раз хуже на этот раз.

Удары продолжаются.

Она была шпионкой Стейси с самого начала? Поэтому она подружилась со мной? Была ли наша дружба когда-либо искренней?

— Хочешь узнать всю правду? — Вопрос Стейси вырывает меня из водоворота предательства и боли. — Садись, я расскажу.

Что-то внутри меня ломается — последняя нить сдержанности, которая держала меня вместе.

— Я уже знаю правду! — Я быстрыми, агрессивными шагами направляюсь к ней и с силой ударяю ладонью по столу прямо перед ней. — Ты убила моего отца и солгала, что это сделал Рафаэль. Я доверяла тебе. Я верила каждому слову, слетавшему с твоих губ. — Мой голос срывается на последних словах, и я в ужасе чувствую, как глаза начинают щипать, горло сжимается. Нет. Не сейчас, не здесь. Не перед ней. Она не заслуживает видеть мой срыв, не заслуживает видеть мои слезы.

— Значит, ты знаешь, чем занимался Томасси в те годы, когда мы думали, что он мертв. Я была так же шокирована, увидев его там, и мой палец соскользнул с курка.

Палец соскользнул. Как будто это была случайность. Как будто она не целилась и не стреляла намеренно.

— Я тебе не верю. — Я сверлю ее взглядом, моя ярость — живое существо внутри меня. — Каждый раз, когда ты открываешь рот, оттуда льется только ложь. Ты никогда не была честна со мной ни дня в своей жизни. Да, мой отец был замешан в этих ужасных вещах, но что насчет тебя? Ты не должна была лгать о том, кто его убил.

И я не убеждена, что она не знала, что мой отец жив, до того как застрелила его. Она не только солгала о том, кто его убил, она также солгала, что он был в программе защиты свидетелей. Вот такая программа защиты. Я фыркаю.

— Я сделала это ради тебя! — Теперь она на ногах, брызжа слюной. — У тебя было светлое, многообещающее будущее. Узнай ты, во что был впутан твой отец, это разрушило бы тебя, поэтому я молчала. И я знала, что, несмотря на твои протесты, у тебя зарождались чувства к этому ублюдку Рафаэлю. Я не могла позволить тебе стать женой какого-то преступника, поэтому я сказала тебе, что это сделал он. Все это было ради тебя! И что из этого вышло. Посмотри на себя сейчас — миссис Моретти, после всего, что я ради тебя сделала.