— Рафаэль! Прекрати! — Я хватаю его за руку, готовая наброситься на него, но затем я вижу его лицо. Его выражение пугает. Даже когда мы были на пике вражды, он никогда не смотрел на меня так — будто с удовольствием свернул бы мне шею и бросил мое бездыханное тело собакам.

Он смотрит на меня, и его выражение сразу смягчается. Взмахом своего переменчивого взгляда он отпускает Кэти, и она падает на пол, кашляя и хватая ртом воздух.

Я опускаюсь рядом с ней, притягивая ее в свои объятия, чувство вины скручивает мой живот. — Мне так жаль, — шепчу я, убирая волосы с ее лица, пока она трет горло. — Все на взводе. Он не хотел... — Я бросаю на Рафаэля взгляд, полный ярости. — Какого черта это было? Ты знаешь Кэти! Она была ранена вместе со мной всего несколько дней назад, ради всего святого.

— Здесь безопасность жестче, чем на военной базе. Безопасность моих братьев координировалась с моей, чтобы сделать ее непроницаемой. У постороннего не было возможности проскользнуть внутрь, если только не было своего человека. — Его взгляд многозначительно падает на Кэти, и я ахаю от его инсинуаций.

Он думает, что Кэти предала меня.

— Как ты смеешь? Так же, как Максимо, Ромеро и Майкл — братья для тебя, Кэти — сестра для меня. Она никогда — никогда — не сделает ничего, чтобы причинить мне боль. Как ты смеешь обвинять ее, Рафаэль? — Ярость сотрясает меня, потому что как он, блядь, смеет? Я понимаю, что все на взводе, и ему нужно на кого-то свалить вину, но Кэти? Моя Кэти?

Я моргаю, прогоняя злые слезы, и указываю дрожащим пальцем на дверь. — Убирайся.

— Эм, все в порядке. Я не обижена. Он защищает тебя. Он...

— Заткнись. — Рык Рафаэля заставляет Кэти вздрогнуть, и он снова делает угрожающий шаг к ней.

Абсолютная наглость этого мужчины.

— Рафаэль! — кричу я, вставая между ними.

Он бросает на меня холодный взгляд. — Тебе действительно стоит быть осторожнее в том, кому ты доверяешь и кого подпускаешь к себе, — говорит он загадочно, затем выходит из номера, весь в праведном гневе.

— Какого черта с ним не так? — бормочу я, когда дверь за ним захлопывается.

— Он... защищает. Честно говоря, я рада. — Она пытается улыбнуться, но все еще пытается нормально дышать. — Ты в порядке? Я пыталась пробиться к тебе в саду, но охрана не подпускала меня близко, а я не хотела устраивать там сцену.

— Я в порядке. — Я нежно глажу ее руку. — Зла, что этот ублюдок застрелился до того, как я получила ответы, но в порядке.

— Миссис Моретти, пожалуйста. — Раздраженный голос стилиста напоминает мне, что я одета лишь наполовину, и я вздыхаю, поворачиваясь к ней спиной, чтобы она могла закончить.

— Ты действительно собираешься проводить прием? — спрашивает Кэти, пока стилист работает. — Это необязательно. Свадьба закончена. Тебе стоит пойти домой, где ты будешь в безопасности от новых попыток.

Я встречаю ее взгляд в зеркале. — Нет, мы проведем его. Я отказываюсь бегать, боясь за свою жизнь. Это, вероятно, именно то, чего хочет этот враг. — Теперь, когда я думаю об этом, я не думаю, что ублюдок, посылающий этих людей ко мне, на самом деле хочет моей смерти.

Сначала на парковке торгового центра, а теперь это. Если они смогли провести человека на свадебную церемонию, они могли бы нанять профессионала, которого не поймали бы до завершения работы.

Причина, по которой ни у меня, ни у Рафаэля нет дыр, — в угле наклона пистолета. Он был направлен слегка вверх. Вот почему в нас не попали и осколки.

Нет, этот враг не хочет моей смерти — по крайней мере, пока нет, — он хочет, чтобы я боялась, была параноиком, оглядывалась через плечо, сомневалась во всех вокруг.

Что ж, к черту. Я отказываюсь давать им то, чего они хотят.

Моя голова высоко поднята, когда я иду на прием рука об руку с Рафаэлем, наши пальцы переплетены.

— Все будет хорошо, — шепчет мне Рафаэль.

— Я знаю, — отвечаю я сухо, все еще немного злясь на него.

Гости поднимаются как один, когда видят нас, и медленно зал наполняется громом аплодисментов. Я сканирую их лица, пытаясь понять настроение. Они аплодируют, потому что искренне рады, или потому что боятся не аплодировать? Или потому что мы здесь, несмотря на попытку нас убить?

Вероятно, понемногу всего.

Я подавляю желание сделать королевский жест рукой, когда свадебный координатор подбегает к нам и ведет нас на сцену, где ждет наш огромный торт.

Ужин должен быть подан до разрезания торта, но она, кажется, ускоряет процесс, потому что официанты начинают входить с едой, когда она направляет нас встать перед тортом. Я стараюсь не смотреть на официантов с подозрением, пока мои пальцы сжимают нож для торта.

Мы разрезаем красный бархат под одобрительные крики толпы, и я поворачиваюсь к Рафаэлю, поднося маленький кусочек к его губам. Его глаза сверкают, когда он принимает еду, затем подносит свой кусочек к моему рту.