– А что насчет Арло и Сайласа? – спрашиваю я. – Они хотят заграбастать меня в свои лапы. И, держу пари, они по-королевски злы на тебя за то, что ты помешал им получить то, что они хотят. Что, если они попытаются добраться до меня, пока я буду заперта в этой комнате?

– Они не смогут. Вся эта комната обтянута чугуном, и к замку есть только один ключ.

– Который находится у меня.

Я всматриваюсь в его глаза, очарованная их блестящими черными зрачками и серыми радужками, которые словно переливаются, как расплавленное серебро. Но внезапно воспоминание вспыхивает в сознании, разрушая этот момент. Я вспоминаю, как Сайлас запустил свою жирную грязную лапу в карман моих брюк и начал меня ощупывать. Неужели на этом все и закончилось? Его пальцы двигались так, будто он что-то искал. Я выбросила это из головы, когда Натаниэль поймал мерзавца и отвел меня обратно в здание шерифа.

Я пытаюсь дотянуться до кармана, что не так-то просто, когда Натаниэль прижимает меня к себе. Мои пальцы не находят…

О черт.

– Э-э, тут проблема, – говорю я и морщусь. – Сайлас украл ключ от комнаты у меня из кармана. Никто из нас не может меня запереть.

На секунду его лицо становится непроницаемым.

– Чушь собачья, – бормочет он себе под нос.

– Прости, но это не моя вина. Ты выгнал меня из своего офиса.

– Я поступил так исключительно потому, что ты стремишься меня задеть, – он берется за дверную ручку, все еще не отпуская меня. – Я найду Сайласа и заберу ключ.

– И ты думаешь, он так просто отдаст его?

Он ворчит, но это не похоже на слова.

– Дай-ка я попробую, – говорю я. – Может быть, Сайлас отдаст мне его, если я притворюсь...

– Нет, – лает он, но не по-собачьи. – Я исправлю ситуацию.

Он перебрасывает меня через плечо и направляется вниз по лестнице, где останавливается у бара.

– Люси, ты не видела Сайласа?

– Нет, ваша светлость. Извини.

Он выходит на улицу и спускается по ступенькам крыльца, затем ставит меня на ноги и сжимает мою руку своей.

– Мы найдем Сайласа.

Натаниэль почти силком тащит меня по улице. Мы осматриваем каждое здание, он резко задает вопросы каждому встречному, но Сайласа нам не удается найти. Если он все еще в городе, значит, нашел укромное место, о котором Натаниэль не знает. Когда тот направляется к узкой тропинке, уходящей из города, я со всей силы пинаю его по голени. Сильно.

И он, наконец, останавливается, чтобы посмотреть на меня.

– Мы не можем обыскать всю пустыню, – говорю я. – Если только ты не сможешь почувствовать запах Сайласа своим волчьим носом.

– Я не могу, потому что понятия не имею, в каком направлении искать.

– Так каков был твой план? Бродить по пустыне в надежде учуять его запах?

Он скрежещет зубами, двигая челюстями.

– Да ладно тебе, – говорю я. – Такой у тебя план? Рассказывай, Натаниэль. Этот подонок смылся, надеюсь ненадолго. И я умираю с голоду, так что, может, тебе стоит накормить меня, вместо того чтобы таскать по всему миру.

– Проклятие, – говорит он, проводя рукой по лицу.

К счастью, он провожает меня обратно в нашу мини-крепость над салуном, а затем спускается вниз за едой. Человек-волк приказал мне оставаться в комнате. Я подчиняюсь, но не потому, что он приказал мне это сделать. Мне бы не помешало немного побыть одной.

Когда Натаниэль возвращается, у него в руках поднос с едой, которая, судя по фильмам с Джоном Уэйном, похожа на типичные блюда эпохи Дикого Запада, если это правдивая информация. В итоге мы едим бобы, жесткие лепешки, что-то вроде вяленого мяса, твердый сыр и сухофрукты. Еще он принес кофе. Утром он давал мне почти такой же набор, только без сыра и фруктов.

Он садится на стул рядом с кроватью и кладет ноги на матрас, все еще держа в руках поднос с едой.

Я сажусь к нему на колени.

– Что ты делаешь? – с подозрением спрашивает он.

– А что, по-твоему, я делаю? Сижу у тебя на коленях. Я хочу есть с тобой.

– Почему?

– Чтобы мы могли прокормить друг друга.

– Я вполне способен накормить себя сам.

– Дело не в этом.

Я беру у него поднос и ставлю себе на колени.

– Кормить друг друга – это весело. Давай, не ворчи по этому поводу. Попробуй.

Он искоса смотрит на меня, его губы кривятся.

– Если ты настаиваешь.

Думаю, Натаниэль раньше такого не делал. Судя по тому, что я прочла между строк, когда он рассказывал о своей жизни после того, как отец объявил, что он наследует семейное состояние, у него было немало женщин. Но когда он делился историей о том, как стал волком, то упомянул, что большинство его женщин были проститутками.

Дело в том, что ему нужно немного развлечься.

Я поднимаю кусочек сыра и поднося его ко рту, при этом имитируя звуки паровоза.

– Давай, Натаниэль, открывай рот. Поезд с едой прибыл на станцию. Если что, это твой рот, не перепутай.

Он морщится.

Поэтому я имитирую свист поезда, когда подношу сыр к его губам.

– Чух-чух. Натаниэль, открой рот или я тебя пощекочу.

Он неохотно приоткрывает рот – примерно на полдюйма.