– О, на них я тоже зла, – она снова бьет меня кулаком в грудь. – Но это ты причинил боль... Ну, ты знаешь, что сделал.

Она выглядит слегка смущенной, хотя я не могу понять почему. Может быть, «боль» означает «причинять боль»? Возможно, она не смогла закончить слово.

Я причинил ей боль, не так ли? Снова и снова.

– Нам пора, – говорю я, поворачиваясь и направляясь в контору шерифа.

Кайли заходит за мной внутрь и прислоняется к столу, упираясь задницей в его край. Она скрещивает руки на груди, хотя и слегка сутулится.

Я смотрю в окно. Теперь, когда шум стих, толпа начинает расходиться. Сайлас и Арло входят в салун.

А мне хочется броситься туда и превратить их в кровавое месиво.

Хотя я и поворачиваюсь к Кайли, но сохраняю дистанцию между нами.

– Где дорогая, прелестная Корделия? – говорит она, оглядываясь по сторонам, приподнимая брови.

– Там. Я запер ее, – указываю я на дверь, ведущую в тюремные камеры.

Кайли выпрямляется, наклоняясь вперед. Выражение ее лица проясняется.

– Ты запер ее? В камере? Бьюсь об заклад, она в ярости.

– Да, – я придвигаюсь к ней ближе. – Мне все равно, сердится Корделия или нет. Она мне совершенно безразлична.

– Ага. А нюхал ты ее исключительно для того, чтобы выяснить, пользуется ли она дезодорантом.

Дезодорант? Я слышал это слово раз или два и, кажется, понимаю, что Кайли имеет в виду, когда использует его.

– Я понюхал ее, потому что мне нужно было точно знать, что она из себя представляет.

– Угу.

– Я не хочу Корделию. Я встречался с ней трижды, и все эти встречи были краткими. Я ее не знаю и не хочу знать.

– Конечно, – закатывает глаза Кайли, – вот почему ты рычал, сжимал руки в кулаки и наклонялся так близко, что мог бы поцеловать ее.

Она ревнует. Я в этом уверен. И я снова причинил ей боль.

Я придвигаюсь еще ближе и обхватываю ее за плечи.

– Корделия – мерзкое существо. Более того, она волчица.

– Да, она похожа на тех, кто жрет мужчин. Я понимаю, почему она тебе нравится. Мужчинам нравится, когда плохие девочки мучают их.

Как, черт возьми, мне убедить ее, что я не хочу Корделию Атертон? Моя бывшая невеста, наверное, считает, что теперь она леди Уайлдерхэмптон, раз дважды выходила замуж за моих дядей, но ни один из них по закону не унаследовал титул, поскольку я все еще жив. Я не буду называть ее леди Уайлдерхэмптон, это точно, и миссис Фортескью звучит странно.

– Я рассказал тебе о своем прошлом, – говорю я Кайли. – Как ты можешь верить, что я хочу, чтобы кто-то меня мучил?

– Корделия имеет на тебя какое-то влияние, – пожимает плечами она, склоняя голову.

– Да, но не так, как ты предполагаешь, – я приподнимаю пальцем ее подбородок, чтобы она посмотрела на меня. – Она волчица. Корделия стала такой же, как я.

– Она оборотень?

– Да. Вот что я почувствовал от нее. Я не испытываю никакого желания к Корделии.

– Я не понимаю, – говорит Кайли, прикусывая нижнюю губу. – Как Корделия превратилась в волчицу? Цыганка прокляла также и ее?

– Я не могу этого объяснить, и я как раз собирался спросить ее, когда услышал шум снаружи, – я почесываю челюсть, размышляя о том, как Кайли отреагирует на еще один аспект моей бывшей невесты, но чувствую, что должен рассказать ей. – Я почувствовал что-то еще, когда обнюхивал Корделию. Что-то темное и острое, совсем не похожее на запах волка или человека. Я не могу определить, что это за запах, но мне стало... не по себе.

– Это что, британский способ сказать, что ты вышвырнул меня на улицу из-за того, как от нее пахло?

– Да, – я делаю шаг назад и протягиваю ей руку. – Пойдем. Давай расспросим Корделию вместе.

– Серьезно? Ты хочешь, чтобы я вмешивалась в твои личные дела.

– В этом нет ничего личного. Корделия для меня ничего не значит.

– Ты очень странный человек. Ты знаешь это?

– Да, я прекрасно осознаю тот факт, что я чертов засранец. А теперь, можем мы поговорить с Корделией?

Кайли берет меня за руку, и мы пересекаем порог закрытой двери, ведущей в узкий коридор. Здесь расположены две тюремные камеры. Одна из них пуста, а в другой, на спартанской койке, сидит Корделия. Она держит спину прямо, словно натянутая струна, с высоко поднятым подбородком. Да, Корделия всегда была воплощением царственной грации – за исключением той ночи много лет назад, когда умоляла меня овладеть ею. Возможно, я ошибался, считая ее идеальной леди. В ней определенно скрыта тьма, и я говорю не только о волчице, обитающей внутри нее.

Я держу Кайли за руку, когда мы останавливаемся перед камерой Корделии.

– Нам нужны ответы. Ты дашь их, или я буду держать тебя взаперти до конца твоей жизни. Как ты стала волчицей?

Корделия бросает взгляд на мою руку, которую стискивает Кайли, и ее губы слегка поджимаются. Затем она смотрит на меня с самой милой улыбкой, которая раньше делала из меня идиота, но больше это не работает.