На меня набрасывается лассо и туго затягивается на животе. От резкой остановки у меня подгибаются ноги. Я падаю на землю лицом вниз, и от удара весь воздух выходит из легких одним резким выдохом. Боль пронзает тело, но я не могу позволить себе поддаться шоку. Со скованными руками я могу только перевернуться.

Я переворачиваюсь на спину.

Сайлас ухмыляется, сжимая конец лассо в грязной руке.

– Ты думала, я позволю тебе уйти, маленькая мисс? Черт возьми, нет, – он тычет пальцем себе в грудь. – Это я, а не Арло, буду скакать на тебе, как на мустанге.

Нет, я не буду указывать на то, что у него все наоборот. Я не настолько тупая.

Кроме того, никто на будет на мне скакать – ни сегодня, ни когда-либо еще. Я лучше умру.

Сайлас хватает лассо, опоясывающее мою грудь, и поднимает меня на ноги.

Я пытаюсь пнуть его, но теряю равновесие и чуть не падаю, меня останавливает тот факт, что Сайлас все еще сжимает лассо, которым я связана. Его рука у меня между грудей. Этот мерзавец притягивает меня ближе и шевелит пальцами, пытаясь нащупать мою плоть. Черт, хотела бы я быть оборотнем, чтобы растерзать эту рептилию.

Сайлас запускает вторую руку в карман моих брюк, ощупывая меня еще сильнее.

– Ты, конечно, дерзкая. Не могу дождаться, когда оседлаю тебя.

– Попробуй, подонок. Я заставлю тебя пожалеть об этом.

Толпа затихла. Стало слишком тихо.

Меня снова пронзает неприятная дрожь. Что там происходит? Я не вижу толпы из-за этого урода, который загораживает обзор.

На Сайласа падает лассо, затягиваясь так туго, что он булькает. Подонка дернуло назад, и он отлетел от меня на несколько футов, прежде чем упасть. Лассо, которым он удерживал меня, выскальзывает у него из рук.

Я освобождаюсь и замираю, когда вижу, кто схватил Сайласа.

Натаниэль хватает конец лассо и обжигает слизняка раскаленным взглядом. Оборотень-британец выдавливает слова сквозь стиснутые зубы.

– Что, по-твоему, ты делаешь, скользкий мешок с гниющим мусором?

Ого, он чертовски привлекателен, когда злится. И вот так просто я хочу затащить его обратно в ту пещеру и заняться с ним непристойностями.

После того, как он будет умолять меня простить его, конечно.

Глава 16

Натаниэль

Сайлас, хнычущий придурок, пялится на меня, выпятив нижнюю губу, и каждый его выдох наполнен запахом виски. Я хочу убить этого кретина. Как может мужчина напасть на женщину и угрожать надругаться над ее телом? Таковы все мужчины в этом городе, кроме меня.

Кайли выглядит потрясенной. Ее волосы и одежда растрепаны, но она стоит прямо, расправив плечи, и, кажется, серьезных повреждений у нее нет.

Возможно, я обманываю себя, надеясь, что это неправда. Это я виноват, что она оказалась в затруднительном положении. Мне не стоило выгонять ее из своей конторы и оставлять одну на произвол судьбы в этом городе, когда эти негодяи гуляют на свободе. К сожалению, в конторе шерифа всего две маленькие камеры для содержания преступников.

Я откидываю лассо и бросаюсь к Кайли, борясь с желанием заключить ее в объятия. Позволить кому-либо в этом городе увидеть, что я забочусь о ней, будет очень опасно и потенциально смертельно для нее.

– С тобой все в порядке? – бормочу я. – Эти изверги причинили тебе вред?

– Я в порядке, – она проводит рукой по своей левой руке. – Несколько царапин, вот и все. Возможно, позже у меня будет синяк или два, но я переживу.

Кайли не должна выживать. Она заслуживает жить в безопасной и благоприятной среде. Но я тот ублюдок, который вышвырнул ее из своего офиса и оставил отбиваться от орды в одиночку. Появление Корделии выбило меня из колеи, но это не оправдывает мое поведение. Это все объясняет, но я понятия не имею, поймет ли Кайли.

– Насчет Корделии, – начинаю я и замолкаю. Как мне это объяснить?

– Ты все еще любишь ее, – говорит Кайли слишком бесцеремонным тоном, даже убедительно. – Спасибо, что помог с этими уродами, но я сама могу о себе позаботиться. Ты можешь вернуться к своей настоящей любви.

Моя что? Я никогда не любил Корделию. Я восхищался ее красотой и испытывал к ней вожделение, но я едва знаю эту женщину. Я хочу – мне нужно обсудить это с Кайли, но я не могу сделать это здесь, на улице.

– Пойдем со мной, пожалуйста, – шепчу я. – Я все объясню, как только мы окажемся в конторе шерифа. Здесь небезопасно.

– Хорошо, я пойду с тобой, – кривит губы в странной гримасе она и изучает меня мгновение, которое кажется вечностью. – Но я все равно в бешенстве, – она бьет меня кулаком в грудь. – На тебя, шериф-засранец.

Черт возьми. Она снова называет меня «засранцем». Я предполагаю, что «в бешенстве» означает, что она злится, поскольку это звучит похоже на «раздраженная», слово, которое она использовала, когда злилась на меня. Очевидно, это не значит, что она хочет помочиться на меня.

– Разве ты не должна сердиться на Сайласа и Арло? – спрашиваю я.