– Я была опустошена, когда ты исчез. Разве ты не видишь этого, дорогой? Я хотела воссоединиться с тобой любой ценой.

– Меня не так-то легко одурачить, Корделия. Ты уже призналась, что все, о чем волновалась, – это как заграбастать своими жадными ручонками состояние Фортескью.

– Да, я хотела денег. Но я действительно любила тебя, Натаниэль, очень сильно.

Возможно, я бы поверил ей, если бы она не хлопала ресницами, глядя на меня, и не говорила с притворной нежностью в голосе. Эта женщина не испытывает ни малейших угрызений совести, и, я подозреваю, что у нее ее нет.

– Говори правду, – требую я. – Немедленно.

– Лучше скажи ему, – говорит Кайли. – Он крутой оборотень, и ты долго не протянешь, если он сильно разозлится на тебя.

Я борюсь с желанием посмотреть на Кайли, несмотря на то что слово «крутой», которое она использовала ставит меня в тупик. Если «задница» означает, что я задница, то «крутой», наверное, означает, что я гнилая задница. Или что-то в этом роде. Но по ее тону можно понять, что она делает мне комплимент.

Американцы двадцать первого века еще более загадочны, чем нынешние.

– Натаниэль, дорогой, – говорит Корделия, – не мог бы ты, пожалуйста, приказать своей прислуге не разговаривать со мной?

– Нет. И перестань называть меня «дорогой», иначе я перегрызу тебе глотку, – я наклоняюсь и рычу на нее. – Отвечай сейчас же.

– Боже, ты стал невыносим за последние пять лет, – Корделия вздыхает и подходит к решетке. – После того, как я узнала, что с тобой сделала цыганка, я поняла, какой могущественной могу быть, если бы тоже стану волчицей. Больше ни один мужчина не посмеет меня контролировать, когда во мне кипит сверхъестественная сила проклятого зверя. Поэтому я заплатила этой ведьме-цыганке огромную сумму денег, чтобы она наложила на меня то же проклятие, что и на тебя.

– Я тебе не верю. Цыганка не стала бы этого делать, только не ради тебя.

– Ну, возможно, – ухмыляется Корделия, – ее нужно было слегка подтолкнуть. Я отравила ее дочь и не давала ей противоядие, пока она не превратила меня в волчицу.

– Дьявол, – говорит Кайли. – Ты просто хладнокровная злобная сучка.

– Я предпочитаю быть злой и богатой, чем праведной и бедной, – она хватается за прутья решетки и почти чувственно проводит по ним руками. – Как видишь, Натаниэль, мы созданы друг для друга. Ты не можешь быть с обычной женщиной. Тебе нужна такая волчица, как я, чтобы утолить свой животный голод, – она бросает надменный взгляд на Кайли. – Если ты попытаешься спариться с этим ребенком, ты можешь убить ее. Она не такая сильная, как ты или я.

Но я уже «спарился» с Кайли, и она не умерла.

Корделия, кажется, чрезвычайно довольна собой, хотя я не могу понять почему. Она просовывает лицо между прутьями решетки так сильно, как только может, и проводит языком по губам.

– Ты ведь уже был с ней, не так ли? Я думаю, цыганка не рассказывала тебе, что происходит, когда волк спаривается с человеком. Если она не умрет во время беременности или родов, ребенок родиться монстром.

Наверное, она лжет. Корделия не может знать ничего из этого несмотря на то, что, по ее словам, цыганка рассказала ей. Раньше я думал, что Корделия Атертон – это ангел, но теперь я вижу, что она всегда была демоном, даже до того, как превратилась в волчицу.

Я потратил достаточно времени, слушая вздор Корделии. Но мне нужно знать еще кое-что, прежде чем я оставлю ее гнить в этой камере.

– Как ты оказались в пустоши?

– Честно говоря, – смеется она, – Натаниэль, ты стал еще глупее с тех пор, как мы виделись в последний раз. Ты, как никто другой, должен знать, как попасть в это место.

Она снова проводит руками вверх и вниз по прутьям в той же чувственной манере, что и раньше.

– Как только я стала волчицей, я почувствовала сильное желание найти дом. Поэтому я последовала зову и оказалась здесь.

– Только самые плохие люди попадают сюда, – говорит Кайли, пристально изучая Корделию, сжимая челюсти. – Считаю, за убийство двух мужей ты получила билет в один конец в ад на земле.

– А как ты оказалась в таком месте, дорогая? – спрашивает Корделия. – Что ужасного ты совершила?

Ничего, такого, Кайли не делала. Кажется, медальон привел ее сюда, хотя я не могу понять почему.

Корделия снова обращает свое внимание на меня.

– Судьба снова свела нас вместе, и ты не можешь бороться с ней. Ты принадлежишь мне, а не своему маленькому питомцу. Мы можем вместе охотиться в полнолуние и спариваться, как животные, которыми мы и являемся. Это твоя судьба, Натаниэль, и ты это знаешь.

Волк во мне просыпается, но не по тем причинам, которых она хочет. Мой внутренний зверь хочет разорвать Корделию в клочья, чтобы она никогда не смогла причинить вред Кайли.

Злая сука, как назвала ее Кайли, просовывает руку между прутьями, чтобы дотянуться до меня.

– Будь со мной, Натаниэль, там, где тебе самое место. Тогда сегодня ночью, в полнолуние, мы сможем полакомиться ее плотью.