– Она не прислуга, – огрызается Натаниэль. – Хватит, Корделия. Расскажи мне, как ты оказалась в пустоши.

– О, но это долгая история. Можно мне сначала бокал портвейна?

– Портвейн? Это не гостиная для джентльменов. Ты находишься в чистилище, и я хочу знать почему.

– Что ж, если ты настаиваешь, я расскажу, – она плавно заходит за стол и садится на стул. – Ты, наверное, поверил, что я умерла. Твой дядя решил, что ты умер, несмотря на отсутствие останков, и нашел меня на грани смерти. Поэтому он вызвал врача, чтобы тот помог мне. Пока я выздоравливала, он разыскал ведьму-цыганку и потребовал доказательств твоей смерти. Она сказала ему, что твои останки растворились в земле. Дорогой Арчибальд, будучи глубоко глупым человеком, поверил ее словам.

Натаниэль стоит неподвижно, как скала, его лицо бесстрастно, напряжение заметно только по слегка сгорбленным плечам и сжатым в кулаки рукам.

– Твой дядя безнадежно влюбился в меня, – говорит Корделия. – Он унаследовал состояние твоего отца, и поскольку ты, очевидно, умер, я вышла замуж за Арчибальда.

– Что? – на лице Натаниэля мелькает удивление, но оно быстро исчезает. – Зачем ты это сделала?

– А как ты думаешь, почему? – смеется она, хотя в ее смехе нет радости. – По завещанию твоего отца его старший брат мог унаследовать его состояние, только после твоей смерти. Я вышла замуж за Арчибальда, но он прожил всего три месяца, так как мне пришлось подсыпать мышьяк ему в чай. Я не могла допустить, чтобы его смерть не принесла мне пользы. Он не смог произвести на свет наследника. У дорогого Арчи были проблемы, скажем так, с поднятием флага, – она вздыхает, затем пренебрежительно машет рукой. – После этого я вышла замуж за твоего дядю Барнабаса. Он, безусловно, наслаждался сексуальным общением со мной, но, увы, оказался ничуть не лучше в плане зачатия наследника.

– Ты также убила его, – говорю я. – Не так ли?

– Конечно, убила, – снова смеется она. – Шесть месяцев с ним – это предел терпения. И я начала сомневаться, в твоей смерти, поэтому наняла детектива, чтобы он разыскал ведьму-цыганку. На это ушло три месяца, но в конце концов ему это удалось, и он сказал мне, где я могу ее найти. Когда я поговорила с ведьмой, она объяснила, что инсценировала твою смерть и что ты все еще жив, хотя она понятия не имела, куда ты исчез.

– Ты убила Барнабаса до или после того, как узнала об этом? – спрашиваю я.

– После, конечно. Иначе я не смогла бы получить состояние Фортескью. Я заплатила продажному адвокату за подделку необходимых документов, которые доказывают, что нашла тебя, Натаниэль, и что мы поженились во Франции. Ты при трагических обстоятельствах пропал в море, когда мы возвращались домой, что объяснит твое появление. Французский фрегат наткнулся на тебя, когда ты застрял на песчаной отмели, но в течение многих лет ты был заключен в тюрьму как шпион.

Отвечая на мои вопросы, она не сводит глаз с Натаниэля и адресует свои ответы в том числе и ему. Да, она настоящая шлюха.

– Естественно, – продолжает она, – в нашу первую брачную ночь ты зачал наследника.

– Где твой ребенок? – спрашиваю я.

– Натаниэль, дорогой, – поджимает губы она, с шипением выдыхая воздух через ноздри, – не мог бы ты, пожалуйста, приказать своей подруге замолчать?

– Нет, – щурится он со стальной злобой волка.

Она приближается к нему, останавливаясь не более чем в дюйме, и шепчет ему что-то так тихо, что я почти не могу разобрать. Но все же понимаю, и мне хочется ударить эту женщину.

– Мой дорогой, – шепчет она, – у нас пока нет ребенка. Мы скоро его сделаем, потому что мы с тобой идеально подходим друг другу во многих отношениях, которые ты и представить не можешь. Разве ты не чувствуешь этот запаха?

– Какой запах? – шипит он почти так же тихо, как она говорила.

– Убедись сам, – Корделия наклоняет голову набок, открывая ему свое горло.

Она что, пытается соблазнить его прямо у меня на глазах? Почему он не пошлет ее к черту? О, подождите, мы и так в аду, так что он не может этого сделать. Но он может вышвырнуть ее за дверь.

Но он не делает этого.

Нет, вместо этого он наклоняется, чтобы обнюхать ее шею. Его глаза расширяются, затем прикрываются, и он рычит.

Мой желудок, словно проваливается сквозь пол. Не в буквальном смысле, но ощущение такое, будто из-под ног выдернули огромный, метафорический ковер, и мой живот уходит вниз, сквозь деревянные доски, на которых я стою. Он же не может испытывать к ней такие чувства? После всего, что было утром в пещере... После всех тех дразнящих поцелуев, откровенных разговоров и его самых сокровенных признаний.

Корделия одевается как истинная английская леди, в одно из тех платьев с высоким воротничком, которые облегают верхнюю часть ее тела, в то время как я одета как мальчик.

По словам мегеры, в данный момент она желает провести время с моим оборотнем.