– Потому что я понятия не имею, – я отвожу от нее взгляд. – Цыганка, которая прокляла меня, не осталась, чтобы объяснить, как это работает. Поскольку я не могу видеть себя во время трансформации, я понятия не имею, как я выгляжу во время или после. Утром я просыпаюсь один в пещере кевиташей.

– Серьезно? – она похлопывает меня по груди. – Не волнуйся. Я посмотрю, а потом расскажу тебе, что произошло.

– Нет, Кайли, – я резко отстраняюсь от нее, – тебе нельзя находиться рядом. Это слишком опасно.

– Я не маленькая слабенькая девочка, – говорит эта упрямая женщина, спрыгивая со стола и несколько раз тыча пальцем мне в грудь, – которая не может вынести вида... того, во что ты превратишься. Я сильная, независимая женщина. Если я могу отбиться от назойливых парней из колледжа, то смогу справиться и с оборотнем. Поверь мне, парни из двадцать первого века намного хуже тебя.

– Неужели ты так и не услышала меня?

Сердце бешено колотится, а по венам пробегает обжигающий холод. Это что, паника? Я и раньше испытывала подобные эмоции, но никогда так сильно, как сейчас.

– Пожалуйста, выслушай меня. Сегодня ночью ты должна остаться в моей комнате над салуном и запереть дверь.

– Нет.

Я сжимаю голову обеими руками, как будто это поможет мне найти решение проблемы.

– Ты знаешь, что я сделал. Я убил свою невесту. Разорвал ее на куски и надругался над ее телом, а затем оставил ее там умирать.

– Я помню, ты говорил это.

– Да, и это не имеет смысла. Ты не можешь сначала убить ее, а затем оставить умирать. У тебя все наоборот, – она прищуривается, глядя на меня еще пристальнее. – Ты проверил, жива она или мертва? Или ты решил, что убил ее?

Избегая ее взгляда, я тру шею и борюсь с желанием схватить бутылку бурбона и влить ее содержимое себе в глотку.

– Я, наверное, думал, что ее больше нет в живых. Ты не можешь понять, какую я тогда пережил ночь. Как только началась трансформация, я не мог ни думать, ни контролировать свои действия. С тех пор я научился в определенной степени держать в узде внутреннего волка, но так и не помню, что происходит, когда он берет верх.

– Угу, – говорит она. – В общем, ты понятия не имеешь, как выглядишь, когда превращаешься в волка, и что делаешь в это время, и, известно ли тебе, жива ли и здорова твоя невеста.

– Нет, этого не может быть. Ты не видела крови. Корделия была... – я закрываю глаза ладонями и прижимаю пальцы ко лбу. – Там было так много крови.

– Да, вот что случается, когда ты кого-то калечишь, – Кайли пальцами отводит мои руки от глаз. – Есть решение.

По мне снова пробегает холодная дрожь, волоски на руках и затылке встают дыбом.

– Нет, Кайли, ты не будешь...

– Заткнись, Натаниэль. Парень, который наговорил мне гадостей в идиотской попытке отшить меня, хотя я даже не его девушка, больше не имеет права голоса.

Я провожу пальцами по волосам и качаю головой, но понимаю, что не могу ее переубедить. Она права. Я отвратительно с ней обошелся, что оставляет мне только один выбор.

– Я приношу извинения за свое поведение. Это было непростительно.

– Опять ошибаешься. Это вполне можно простить, и я принимаю твои извинения, – она целует меня в щеку. – Спасибо тебе за это.

– Как ты можешь простить то, как я с тобой обошелся?

– Потому что я знаю, что ты в ужасе. Почти от всего, но больше всего от меня.

Она зажимает мне рот рукой, когда я пытаюсь заговорить.

– Тихо. Я иду с тобой сегодня вечером, разговор окончен.

Я убираю ее руку от своих губ.

– Если я не могу тебя остановить, тогда я дам тебе оружие.

– Зачем? У тебя нет пистолета на бедре, как у шерифов в фильмах.

Она уже упоминала «фильмы», но я решил не требовать объяснения этого термина. На этот раз я тоже не буду задавать этот вопрос, поскольку ответ не имеет значения. У нас есть более насущные проблемы, требующие рассмотрения.

Я подхожу к запертому шкафу в углу и достаю винтовку. Возвращаясь к Кайли, я протягиваю ей оружие.

– Это винчестер семьдесят третьего года выпуска. Ты когда-нибудь раньше стреляла из ружья?

– Стрельба по бутафорским уткам на карнавале считается?

– Я надеюсь, ты хорошо стреляла по мишеням.

Она улыбается, не разжимая губ, отчего на ее щеках появляются ямочки, и, кажется, очень гордится собой.

– Я всегда выигрывала призы.

– Хорошо. Сегодня днем я расскажу тебе, как с помощью этого ружья одолеть могучего зверя. Возможно, у тебя получится хотя бы усмирить меня, когда взойдет полная луна.

– Ты хочешь, чтобы я застрелила тебя?

Я беру ее за плечи и притягиваю к себе.

– Послушай меня, Кайли. Ты окажешься в опасности, как только во мне проснется зверь. Это оружие может стать твоим единственным спасением. Если я буду угрожать тебе каким-либо образом, если я хотя бы зарычу, ты должна меня пристрелить.

– Но...

– В этом вопросе прислушайся ко мне. Пожалуйста.

Она похлопывает по стволу винтовки, которую держит дулом вниз, направленным на пол у наших ног.

– Я сделаю, что ты скажешь, обещаю.

– Спасибо, Кайли.

Она подталкивает меня локтем.