– Я говорю о твоем маленьком плане убедить меня уйти, ведя себя как полный придурок. Я провела у тебя около пяти минут. Но теперь я понимаю, в какую игру ты играешь, так что прекрати.

Он ставит свой пустой стакан на стол и тянется за бутылкой.

Я выхватываю ее у него.

Из его горла вырывается тихое рычание.

– Успокойся, парень, – огрызаюсь я.

Затем я открываю бутылку и нюхаю ее содержимое. Меня чуть не стошнило от вони.

– Фу, что же ты, черт возьми, пьешь?

– Обычный бурбон, который можно найти в салунах. Бурбон.

– По запаху он совсем не похож на тот бурбон, который я пробовала.

– Это не для слабонервных, а значит, таким маленьким девочкам, как ты, не стоит его пробовать.

Он, что бросил мне вызов? Вероятно, неосознанно, но я понимаю, что его действия направлены на то, чтобы задеть и запугать меня. Это часть его отчаянной попытки вынудить меня уйти.

«Брось это, человек-волк».

На всякий случай я сделала большой глоток бурбона из бутылки без этикетки.

И я начинаю кашлять. На самом деле, я кашляю как резаная. Горло обжигает огнем, а жидкость подавляет мои чувства своими едкими и кисловатыми оттенками. Это бурбон или бензин? Как человек может это пить?

Натаниэль ухмыляется.

«Ах ты, мерзкий ублюдок».

Ему это нравится, и он слишком самодовольный, и уверен, что я неженка, чтобы справиться с той гадостью, которую он пьет. Но теперь, когда жидкий огонь поселился у меня в животе, я решила испытать судьбу еще раз. На этот раз, делая еще один глоток, я уже предчувствую обжигающий жар.

Никакого кашля. Ух ты, я проглотила это пойло, и при этом мои кишки не вывернуло наизнанку.

Я со стуком ставлю бутылку на стол. Голос звучит немного хрипло.

– Ничего особенного? Я пила водку с соусом табаско, так что это ерунда.

Да, но я чувствую легкое головокружение. Я уверена, что через минуту это пройдет.

Натаниэль несколько секунд изучает меня, затем вздыхает.

– Ты действительно самая невыносимая женщина, которую я когда-либо встречал.

– Ты самый невыносимый мужчина, которого я когда-либо встречала, так что мы квиты.

Он спускает ноги со стола и встает, нависая надо мной.

– Я сказал тебе правду, Кайли. Рано или поздно зверь во мне поглотит тебя всеми возможными способами.

Тепло разливается по мне, и у меня перехватывает дыхание. Возможно, я буду не против, чтобы меня снова поглотил Натаниэль Фортескью. Даже если это означает, что он вонзит в меня свои когти и зубы.

Глава 14

Натаниэль

Кайли Драммонд, наверное, сумасшедшая, поскольку никакое другое объяснение не согласуется с фактами, но я не могу поверить, что она сумасшедшая. Ни одна женщина на земле не захотела бы быть с мужчиной, который рычит и брыкается, и запирается в спальне с железными стенами. Ни одна женщина в здравом уме не отдалась бы оборотню. Однако Кайли поступила именно так. Даже знание о моем прошлом не смогло убедить ее держаться от меня подальше.

Я даже не могу спрятаться в пещере кевиташей. Кайли знает, где она находится.

Зачем я ее туда привел?

Стоя так близко к ней, я борюсь с желанием притянуть ее к себе, поцеловать, а затем стянуть с нее брюки до лодыжек, чтобы еще раз погрузить свое достоинство в ее тело. Я никогда раньше не встречал такой женщины, как она. Возможно, это объясняет, почему мне так трудно сопротивляться ей. Когда я был простым кузнецом, женщины не проявляли ко мне интереса. Я был вежлив, но сдержан, боялся пригласить девушку выпить со мной кружку пива, не говоря уже о том, чтобы начать ухаживать за ней.

Кайли пристально смотрит на меня.

Я ни при каких обстоятельствах не могу ухаживать за ней. Я также не могу лечь с ней в постель. Единственный разумный выход – прогнать ее, но у меня и это не получилось. Возможно, мне нужно попробовать совершенно другую тактику и... быть честным с ней.

Она протягивает руку к моему лицу и касается пальцем места между бровями.

– У тебя здесь много морщинок. Кажется, ты так делаешь, когда озадачен и зол одновременно.

– Я не сержусь. Я могу быть озадачен, но, по большей части, я смирился.

– Ты уходишь с должности шерифа?

– Нет, я имел в виду, что я смирился с... тобой.

– Иногда у тебя такая милая манера говорить, – деликатно смеется она.

Я беру ее за плечи и смотрю в глаза, молясь, чтобы она выслушала и поняла то, что я хочу ей сказать.

– Я волк, Кайли, и сегодня полнолуние.

– Ага. Ты собираешься превратиться в настоящего волка?

– Возможно.

Она склоняет голову набок, ее взгляд прикован к моему.

– Почему это звучит так, будто ты понятия не имеешь, превратишься ли в настоящего волка?