Когда мы выходим из потайного хода на яркий солнечный свет, я отпускаю руку Кайли и смотрю на нее. Она щурится от внезапного яркого света и не видит, что я восхищаюсь ее прекрасным лицом и соблазнительным телом. Что-то сдавливает мне грудь, и я отвлекаюсь от нее, когда осознание пронзает меня, нечто жгучее, острое как лезвие бритвы.

Нет, она никогда не сможет быть моей.

Глава 13

Кайли

По дороге обратно в город Натаниэль молчит – даже когда я с ним заговариваю. Сколько бы глупых шуток я ни отпускала, сколько бы раз ни поддразнивала его, говоря, что с удовольствием облизала бы его, как большую шоколадную конфету «Вулфи», он не отвечает. Ладно, возможно, он не понимает, что такое шоколадная помадка, но это не объясняет его странного поведения. Он отдалился, закрылся там, где-то, куда я не могу за ним последовать.

Ради всего святого, у нас просто был секс. Он мог вести себя хотя бы вежливо?

Меня слегка подташнивает, и это не только потому, что мы все ближе и ближе подходим к городу, все ближе и ближе к его жутким жителям. Когда мы с Натаниэлем занимались любовью, это было нечто большее, чем просто способ получить удовольствие. Это было... сокровенно. Он открыл мне тайны, как доставить нам обоим удовольствие, показал, что приносит ему радость, и безошибочно чувствовала, что нужно мне. Обычно он груб и раздражителен, но в той пещере я увидела другую его сторону – нежную и страстную.

Боже, мне нравится эта его черту. Я хочу, чтобы он всегда был таким, но, возможно, мне придется смириться с тем, что у него есть веские причины замыкаться в себе.

Как только мы останемся одни в его обшитой железом спальне, он снова расслабится. Верно?

Город маячит впереди, может быть, в сотне футов от нас.

Поднимается ветер, взвинчивая вокруг нас клубы пыли и развевая его кожаный плащ. Он смотрит прямо перед собой, прищурив глаза, и шагает по пустыне со всей непреклонной решимостью шерифа-оборотня на Диком Западе.

Но я больше не могу выносить тишину.

– Натаниэль, я...

– Тихо.

– Э-э, извини, но так не получится. Я не твоя пленница и не твоя прислуга.

Я хватаю его за руку и дергаю, пока он не останавливается, хотя он и не смотрит на меня.

– Я та девушка, с которой ты трахался в таинственной пещере и с которой поделился всеми своими секретами, так что не веди себя так, будто это ничего не значит.

На его скулах ходят жалваки.

– Поговори со мной, Натаниэль.

Он поворачивает ко мне лицо, словно в замедленной съемке, эмоции скрыты за непроницаемой маской.

– Боюсь, дитя, именно это я и имел в виду. Ничего. Зверь во мне нуждался в разрядке, и я извлек ее из ближайшего доступного женского тела. Если я разбил твое нежное сердце, это не моя забота.

Горло сжимается, и я ощущаю, как на глаза наворачиваются первые слезы. Нет, я не заплачу. Ни за что. Он выглядит и говорит, как бесчувственный ублюдок, но я не позволю себе поверить в это. Ну, возможно, на мгновение я и поддалась этой иллюзии. Я не могу отделаться от чувства, что меня предали и использовали, но это не настоящий Натаниэль Фортескью. Это говорит его страх, а не мужчина, с которым я разделась в пещере, полной таинственных картин, оживающих под нашими взглядами.

– Не делай этого, – говорю я. – Не отгораживайся от меня, потому что тебя пугает тот факт, что ты лишил меня девственности. Тебе просто нужно поговорить со мной, а не хлопать дверью у меня перед носом.

– Я люблю трахать девственниц, – говорит он, склоняясь ближе, и его голос становится похожим на волчье рычание. – Их так легко соблазнить, и они готовы делать любые развратные вещи, которые я от них потребую. Тебе повезло, что я не утолил свою похоть так, как требовал от меня зверь внутри, иначе ты бы не стояла прямо, не говоря уже о том, чтобы ходить.

Да, я понимаю, что он делает все возможное, чтобы напугать меня, и, возможно, ему это чуточку удается, но я не позволю ему увидеть, как сильно его поведение расстраивает меня. О чем я только думала? Заводить отношения с оборотнем? С мужчиной, которого я встретила прошлой ночью?

«Боже, Кайли, где ты оставила свои мозги?»

Очевидно, в двадцать первом веке.

Что ж, пусть будет по-твоему.

«В эту игру могут играть двое, парень».

Я расправляю плечи, вздергиваю подбородок и одариваю его своим лучшим взглядом крутой девчонки.

– О-о-о, шериф-засранец, большое тебе спасибо за твою выдержку. Но я могу сама о себе позаботиться. И чтобы не было недоразумений… – я обвожу руками свое тело. – Ты никогда, никогда, никогда больше не увидишь мое обнаженное тело. Ты сможешь снова залезть ко мне в трусы, только если я умру. И, к твоему сведению, секс был не таким уж и классным.

Наверное, я немного перестаралась.

Ну и что? Он ведет себя как настоящий придурок.

Я отворачиваюсь от него и направляюсь в сторону города.