Пожалуй, именно тогда я до конца осознала, насколько благополучен век двадцать первый по сравнению с девятнадцатым. Да, в прошлой жизни мне тоже приходилось греть воду, чтобы помыть посуду, полы или себя, но это бывало от силы месяц в году — можно и потерпеть. А ещё имелись различные чудодейственные средства бытовой химии, активно продвигаемые жителями Вилларибо и Виллабаджо, а ещё хозяйственные перчатки, а ещё…

Словом, за первые два дня, что я проработала в забегаловке, у меня начало ломить поясницу, словно мне вновь было пятьдесят, а нежные руки Эммы превратились в полнейший страх. Тем не менее взамен я получила возможность худо-бедно вымыться, заметно ослабшее чувство голода и крепкий сон (правда, от силы шестичасовой — рабочий день у меня, естественно, был ненормированным).

Словом, понимание, что за условные полгода такой работы я грохну своё здоровье, и без того подорванное случившимися с Эммой несчастьями, было железобетонным. И никакая молодость мне не помогла бы.

«До конца недели, — решила я, оттирая щёткой жирную закопчённую кастрюлю. — Надо втихую делать запасы еды, а после уходить. Пусть только хозяин заплатит обещанные медяшки».

Хозяин. Я брезгливо передёрнула лопатками. Была ведь и ещё одна причина не задерживаться на этом месте. Если поначалу он ограничивался двусмысленными замечаниями в мою сторону, то потом они переросли в якобы шутливые попытки зажать меня в коридоре или дверном проёме. Какие-то получалось игнорировать, но пару раз я, протискиваясь мимо, с силой наступила ему на ногу, вынуждая пропустить. А чтобы меня не застали врасплох ночью, стала ставить у входа на чердак ведро с нечистотами. И однажды оно сработало: я проснулась от грохота и сдавленных ругательств. Тем не менее решила сделать вид, будто ничего не слышала, и до рассвета дремала вполглаза, готовая к «продолжению банкета».

К счастью, его не последовало. Утром я обнаружила перевёрнутое ведро внизу лестницы и потратила достаточно времени, чтобы отмыть пол от его содержимого. Хозяин же ни словом не обмолвился о ночном происшествии, хотя и недобро косился в мою сторону.

«Ещё три дня, — клятвенно пообещала я себе. — Продержись всего три дня».

Но увы. Не сложилось.

Это было воскресенье. Для многих работяг выходной, а для меня — день тяжёлый. И из-за наплыва посетителей, и потому, что с утра подавальщица, помогая хозяйке на кухне, обварила руку и не могла работать. Её обязанности взвалили на меня, и это было очень жёстко. Я утаскалась тяжёлых подносов, натерпелась щипков и шлепков от подвыпившей публики, а после того, как последний пьянчуга отправился восвояси, должна была ещё отдраить полы в зале.

И вот когда я выполаскивала тряпку, стоя над ведром в позе «зю», хозяину вздумалось неслышно подойти ко мне и огладить мою филейную часть.

Дальше я действовала не рассуждая. Схватила ведро и, развернувшись, как на пружине, окатила ушлёпка грязной водой. Секунду или две мы молча смотрели друг на друга в немой сцене, а затем хозяин взвился трёхэтажным матом. Сорвал с меня фартук, больно схватил за руку и потащил к выходу, вопя, чтобы ноги моей больше в его заведении не было, и кровью сердца клянясь, рассказать о моём отвратительном характере и гадком поступке всем своим коллегам.

— Нигде! — вопил он, брызгая слюной. — На три, нет, на пять лиг вокруг ты себе больше не найдёшь работы! Высшие силы свидетели! Сдохнешь под забором! Или пойдёшь в шлюхи — вот где твоё место, неблагодарная дрянь!

С последним словом он так сильно толкнул меня, что я едва ли не кубарем скатилась с крыльца и чудом удержалась оттого, чтобы проехаться носом по камням мостовой.

— Вон! — визжал мне вслед хозяин. — Пошла вон, мерзавка!

И я послушалась — деваться было некуда, а эти вопли могли привлечь ко мне лишнее внимание. На дворе ведь стояла ночь — совершенно не то время суток, в которое девушке стоит ходить по улицам Сент-Джайлза.

Все мои запасы провианта благополучно остались спрятанными на чердаке, а вместо денег я получила волчий билет в среде трактирщиков. Впору было окончательно отчаяться, но меня вновь спасла усилием воли включённая «близорукость к будущему». Подобно Скарлетт я сказала себе: «Подумаю об этом позже», — и сосредоточилась на том, чтобы без потерь пережить ночь на улице.

Глава 10

Мне повезло — не иначе, судьба почувствовала угрызения совести за полнейший треш этого вечера. Хотя поначалу я меньше всего могла бы назвать случившееся везением.

Тяжёлые шаги полицейского-«бобби» я услышала издалека и спешно заозиралась, ища, где бы укрыться. Более или менее подходящим местом был просвет между домов, куда я и метнулась, заранее задержав дыхание — пахло там далеко не лавандой. Но слишком поздно — меня успели заметить.

— Эй, а ну стой!

Узкий луч фонаря ударил в лицо, заставляя замереть. И к лучшему: убегают от полиции виноватые, а я просто опасалась с ними связываться.

Вдруг Эмму до сих пор ищут?

— Ну-ка, выходи!