К тому же нельзя было забывать о клейме на моём плече. В здешних законах я откровенно плавала, однако нисколько не сомневалась: девушке с такой меткой заказана любая более или менее достойно оплачиваемая работа. О приюте Магдалены и о прошлом Эммы следовало молчать, как партизан на допросе, иначе вместо светлого будущего мне грозило новое заключение со всеми вытекающими измывательствами (и неважно, каким ханжеским словом его вздумали бы обозвать).

Так, или примерно так я рассуждала и в свою первую ночь под мостом, и шагая по улицам Лондониума — не особенно чистым, полным людей, экипажей, шума и далеко не всегда приятных запахов. Лоточники и прочие торговцы «с колёс» расхваливали свои товары, сборщики всякой всячины — от металлолома до ветоши — выкликали предложения, мальчишки-газетчики вопили про «свежие новости», лошади ржали и цокали копытами, колёса кэбов грохотали по булыжникам мостовых. Люди спешили туда и сюда с озабоченными лицами, и никому не было до меня дела…

— Внимание, внимание! Срочные новости! Разыскивается Эмма Дэшвуд, сбежавшая из приюта святой Магдалины! За возвращение заблудшей положена награда — пять серебряных монет! Срочные новости! Купите газету и узнайте приметы беглянки!

Глава 6

Я машинально втянула голову в плечи и ссутулилась. Проклятие, ну вот на черта им надо было давать объявление в газету? Теперь, выходит, мне никуда не сунуться, чтобы не быть узнанной?

«Спокойно, — сказала я себе. — Фото Эммы там быть не должно — откуда бы ему взяться? А если чисто словесное описание по типу «глаза голубые, рост — метр двадцать», так мало ли таких мальчиков, то есть девушек ходит по столице? Эх, жаль у меня нет денег, чтобы купить газету и посмотреть, что там!»

— Эй, пацан! — между тем окликнул мальчишку какой-то мужчина, одетый в мышиного цвета костюм, по которому и в нашем мире было несложно опознать «офисный планктон». — Дай-ка газету.

Паренёк незамедлительно вручил ему тонкие листы с вычурным заголовком вверху «Полицейские хроники». Получил плату и заспешил дальше, горланя «Внимание, внимание! Срочные новости!». А клерк развернул газету и, не обращая внимание на людской поток вокруг него, с интересом принялся просматривать заголовки.

«Была не была».

И я с видом «все совпадения случайны» аккуратно приблизилась к нему со спины. Заглянула через плечо, стараясь за секунды высмотреть самое важное, и тут какой-то зеленщик, проходя мимо, нечаянно толкнул меня в бок.

— Эй, осторожнее! — Клерк, на которого я налетела, одарил меня таким взглядом, словно подозревал во всех смертных грехах разом.

— П-простите. — Я сделала совершенно идиотский книксен и заторопилась прочь, с трудом удерживаясь, чтобы не оглянуться.

А ещё унося в памяти картинку: рисованный портрет девушки, узнать в котором Эмму мог бы только хорошо знавший её человек. Там, где в витринных отражениях я видела впалые щёки и острые скулы, неизвестный художник изобразил уверенный круг. Большие глаза Эммы (что особенно подчёркивали тёмные круги) на портрете заметно уменьшились, стали шире посажены, да вдобавок слегка косили из-за плохой печати. По той же причине аккуратный нос девушки приобрёл горбинку, а маленький рот стал крупнее. Словом, хотя бы здесь я могла выдохнуть: по такому фотороботу опознать меня не получилось бы.

И всё же следовало соблюдать осторожность и держаться подальше от любых мест, где несчастливый случай мог столкнуть меня с теми, кто знал Эмму лично. А ещё, разумеется, от полиции и прочих представителей власти (универсальный совет в любом месте и времени даже для кристально чистых перед законом людей).

«Добрый боженька, или как здесь говорят, высшие силы! Пошли мне добрую тихую старушку, которой срочно нужна горничная или компаньонка. Ну чем я хуже Жана Грандье из книги Буссенара?» — мысленно просила я, устало топая по улице.

И поначалу казалось, что мои просьбы были услышаны.

На одном из зданий рядом с вокзалом Ливерпуль я обнаружила большую доску с разнообразными объявлениями. Там были не только нужные мне «Требуется уборщица, подавальщица, прислуга за всё», но и красиво написанное «Агентство «Ваша лучшая прислуга» г-на Гроувера подберёт для Вас идеальную горничную, кухарку, лакея, etc. Наши кандидаты проходят жёсткий отбор! Обращаться: Рассел-сквер, 36».

«Туда мне и надо», — решила я с приливом энтузиазма. Сгрызла кусочек хлеба (время было давно за-обеденное), уточнила дорогу у парня в картузе и сером пиджаке с латками на локтях и целеустремлённо зашагала дальше. Меня не смутили слова о жёстком отборе — попытать счастья следовало в любом случае. Ну а если всё-таки не сложилось бы, на доске имелось достаточно объявлений, чтобы не опускать руки. Где-нибудь нашлось бы местечко.

Дом номер 36 на Рассел-сквер был сложен из тёмно-серого камня, имел три этажа в высоту и несколько входов. Над крыльцом одного из них висела элегантная вывеска «Ваша лучшая прислуга», а к массивной двери из тёмного дерева вели идеально чистые ступени. Немного робея, я поднялась по ним и потянула за ручку с начищенным до блеска медным навершием. Вошла — и оказалась в большом прохладном холле с полом из каменных плит, стенами, обшитыми деревянными панелями, и с высокой конторкой в его глубине.