Надо было идти. Пан или пропал, грудь в крестах или голова в кустах, но уж точно не трусость в последний момент.

«Наверное, стоит зайти с чёрного хода, — подумала я. — А то опять получу за то, что повела себя, как белая кость».

Поднялась со скамейки и, с грехом пополам изображая уверенность, пересекла широкую и шумную улицу. Ещё немного постояла перед лестницей парадного входа, запрокинув голову и рассматривая особняк вблизи, и только собралась отправиться на поиски входа для прислуги, как дубовая дверь отворилась.

— Что вам здесь нужно? — холодно осведомился вышедший из неё мужчина в чёрной ливрее, ослепительно-белой рубашке и таких же перчатках. Его русые волосы были гладко зачёсаны назад, чем только подчёркивали обширные залысины, а лицо формой напоминало сильно вытянутый прямоугольник.

— Здравствуйте. — Я интуитивно угадала в нём дворецкого — того самого Бертрама Томпсона, написавшего Элинор приглашение. — Мой имя Элинор Браун. Я прибыла, чтобы занять место младшей горничной в особняке его превосходительства Локриджа.

— Хм. — Томпсон смерил меня таким просвечивающим взглядом, что дама из «Вашей лучшей прислуги» позеленела бы от зависти. — Мы ждали вас ещё вчера, Браун. Отсутствие пунктуальности — дурная черта для прислуги.

— С вашего позволения, крайний срок был назначен на десятое число, — вежливо напомнила я, и дворецкий поджал тонкие губы.

— Верно, — уронил он. — Однако желание спорить так же не является свойством добродетельной горничной.

«Э-э, теперь мне из-за этого откажут в месте?» — растерялась я.

Хотя, может, оно и к лучшему. Меньше шансов, что меня разоблачат, а в новом облике и с рекомендательными письмами найти другую работу будет гораздо проще.

Но дворецкий, несмотря на своё высказывание, гнать меня не стал. Наоборот, как собаке кость, бросил:

— Входите, — и скрылся за дверью.

«Пока не всё потеряно», — поняла я и поспешила взбежать по намытым каменным ступеням.

Дверь оказалась тяжёлой — или я настолько ослабела после всех мытарств. Кое-как открыв её, я попала в светлую прохладу большого холла с обшитыми буком стенами, лепниной на идеально побелённом потолке и с полом, расчерченным на квадраты из белой и чёрной мраморной плитки.

— Следуйте за мной, — сказал Томпсон, строгостью тона упреждая любые попытки отстать хотя бы на полшага. — Если я сочту ваши рекомендации удовлетворительными, вы будете представлены леди Локридж. И если она так же снизойдёт к вам, останетесь здесь работать.

«Леди Локридж? Ах да, он же наверняка женат! Впрочем, это лучше, чем получать одобрение у него самого».

И с этой мыслью я последовала за дворецким в глубину дома.

Глава 15

Дворецкий привёл меня в небольшой, скудно обставленный кабинет с белёными стенами и паркетным полом, которому не помешала бы циклёвка. Сам уселся за узкий письменный стол и вместо того, чтобы предложить присесть и мне, велел:

— Давайте ваши письма.

Я недрогнувшей рукой подала бумаги, хотя внутри всё сжималось от волнения. И никакие увещевания, что отказ для меня не смертелен, не помогали успокоить взвинченные нервы.

Томпсон достал из внутреннего кармашка ливреи монокль на цепочке, вставил в глаз и принялся читать, медленно и обстоятельно. Он дважды прочёл письмо директрисы, трижды — леди Броуди и наконец поднял на меня взгляд.

— Как избавиться от винного пятна?

Вопрос прозвучал, как выстрел на дуэли, отчего я на миг опешила. А затем ответила:

— Если пятно свежее, нужно присыпать его солью или содой, дать вину впитаться и стряхнуть. Можно промыть пятно под струёй холодной воды, но обязательно с изнаночной стороны. Если пятно застарелое, его прежде надо размочить, а после положить сверху кашицу из лимона или пропитанную уксусом вату…

— Достаточно, — остановил меня дворецкий. — Ответ удовлетворительный.

«Прямо-таки строгий экзаменатор», — хмыкнула я про себя, сохранив, однако, на лице выражение вежливого внимания.

Ещё с минуту Томпсон меня мариновал, внимательно рассматривая через монокль, и наконец постановил:

— Идёмте. Представлю вас леди Локридж.

«Фух! Первый этап пройден!» — Я мысленно смахнула со лба виртуальную испарину и бодро последовала за дворецким дальше.

Благородную леди мы нашли в домашней оранжерее в окружении папоротников, орхидей и прочих экзотических лиан. От тепла и высокой влажности спина моментально покрылась потом, однако миледи в лёгком муслиновом платье чувствовала себя здесь прекрасно.

Я почти сразу поняла, что ошиблась, решив, будто она жена Локриджа. Семейное сходство черт выдавало в ней родственницу — сестру? племянницу? Но точно не дочь, потому что лет ей было около двадцати пяти.

Старая дева по меркам высшего общества. Однако женщина из столь знатного семейства, каким являлись Локриджи, могла себе позволить выйти замуж и в сорок — и никто не осмелился бы даже усмехнуться на тему её возраста.