Мысль была далеко не глупой: уже вечерело, а искать прибежище на ночь лучше было по светлому. И, сжевав третий и последний на сегодня кусочек хлеба, от которого желудок лишь стало сосать ещё сильнее, я побрела дальше.

Глава 8

Вторую ночь на свободе я провела так же под мостом, только уже канала Риджентс. И опять почти не спала от холода — всё-таки стоял далеко не май месяц. А под утро от воды пополз туман, окончательно прогнав меня из убежища, и я без особого желания пустилась в путь.

План мой был прост: добраться до какого-нибудь относительно зажиточного района и методом перебора искать работу. Однако прежде следовало привести себя в более или менее приличный вид. Так что когда на моём пути встретилась колонка с водой, я не только напилась, но и умылась, и почистила платье, а после переплела волосы и вновь спрятала их под косынкой, чтобы не выбивалось ни одной прядки. Таким образом я хотела показать потенциальным нанимателям свою опрятность — средство из разряда подорожника для поисков работы. Тем не менее пренебрегать им не стоило — у меня в целом имелось не много способов показать себя с наилучшей стороны.

Первую попытку я предприняла в начале элегантной Олбани-стрит, заговорив с девушкой в платье горничной, добросовестно начищавшей лестницу дома с изящной лепниной.

— Доброе утро, — обратилась я. — Скажите, здесь не найдётся места для ещё одной служанки?

— Не найдётся, — нелюбезно отрезала горничная. — Ступай себе дальше, нечего тут околачиваться!

И я молча двинулась дальше.

Мне хватило сообразительности стучаться с чёрного хода, поэтому взашей меня ни разу не прогнали. Но и ни единого положительного — или хотя бы с намёком на положительный — ответа я не получила. Если мне открывал кто-то из обычных слуг, ни разу он не говорил подождать, пока позовёт экономку или дворецкого, а сразу отказывал. Если открывали дворецкий или экономка, от них я так же получала «Не требуется!» и хлопок дверью перед носом. Потому к обеду я окончательно смирилась с тем, что надо перебираться в районы победнее, и поволокла ноги на восток.

Дома здесь были попроще, улицы грязнее, люди беднее. Однако дверью перед моим лицом уже никто не хлопал, а одна сердобольная тётенька (я так и не поняла, была она служанкой или хозяйкой) даже сунула мне в руки заветрившийся кусок пирога. Что было весьма кстати: моих запасов хлеба осталось исчезающе мало, а ощущение «желудок прилип к позвоночнику» стало почти привычным. Но к сожалению, это было единственным светлым моментом за день — взять меня хотя бы уборщицей никто не согласился, и третью ночь я снова провела на улице, забившись в какую-то подворотню.

А дальше начался натуральный день сурка. Я бродила по улицам, стучала, получала отказы и иногда съедобные подачки. Голод и холод стали моими верными спутниками. Однажды мне повезло наткнуться на устроенную благотворителями раздачу супа — жидкой бурды, в которой плавали несколько ломтиков картошки, разваренная капуста и одинокий кругляшок моркови. Но даже эту дрянь я жадно выхлебала, настолько была голодна. А на следующий день не поленилась вернуться на это же место, но увы. Больше там никого не оказалось.

Отдельной проблемой был ночлег — тётка из «Вашей лучшей прислуги» не зря назвала Эмму симпатичной, несмотря на все лишения. И если днём в толпе я ещё могла не опасаться ненужного внимания со стороны мужчин, то к вечеру старалась найти такое место, чтобы меня было не видно и не слышно. Ну и, разумеется, не забредала в совсем уж босяцкие районы, откуда запросто можно было не выйти живой.

И, конечно же, старалась не попадаться на глаза полицейским и держаться подальше от нищих (той ещё мафии в каком угодно мире и времени).

И всё-таки я не отчаивалась. Следуя выстраданному завету Франкла, сосредоточилась на текущем моменте, стараясь не думать о будущем дальше, чем на несколько часов. А ещё всячески отвлекала себя, слушая и наблюдая за тем, что происходило вокруг. Старалась запоминать названия мест и разговорные обороты, вникать в особенности поведения, запоминать уличные сценки. И где-то на пятый день своих скитаний приняла: надо ещё снизить планку. С тоской вздохнула и побрела в сторону Ливерпуль-стрит.

Доска объявлений никуда не делась. Я внимательно изучила её, запомнила несколько адресов и, уточнив дорогу, поплелась в сторону железнодорожного района Сент-Джайлза.

Первый блин вышел комом (кто бы знал, как я устала от этих комьев!). Место подавальщицы в большом двухэтажном трактире оказалось уже занято. А вот по второму адресу, в «Кривой свинье», где требовалась мойщица посуды и по совместительству уборщица, я наконец-то услышала «Ладно, беру» и короткий перечень условий: три медяшки в неделю, место для сна на чердаке и еда утром и вечером. В моём положении это было шикарное предложение, потому я предпочла не обращать внимания на сальные взгляды и причмокивания женатого хозяина забегаловки.

И напрасно.

Глава 9