— Слушаюсь, ваше превосходительство. — А вот Томпсон вид имел такой, словно его вынудили разжевать целый лайм. — Идёмте… Прайс.

«Ох, и наговорит сейчас гадостей! — вздохнула я мысленно. — Ну да чёрт с ним (или кто тут вместо чёрта?). Перетерплю. Для меня теперь главное — поскорее уехать».

Глава 26

— Ну, и кто же вы такая на самом деле?

Дворецкий привёл меня в тот же кабинет, где проводил собеседование, и (разумеется, не предложив сесть) с ходу начал допрос.

— Элизабет Прайс, — вежливо ответила я, в который раз подумав, что, вообще-то, Елизавета, но когда и где это было?

— И каким же образом вы, Прайс, завладели вещами и документами Элинор Браун? — прокурорским тоном продолжил дворецкий, и столбик в градуснике моего терпения внезапно рухнул почти до нуля.

«Как же вы все достали!»

— Спросите у лорда Локриджа.

— Что вы сказали?

— Спросите у лорда Локриджа, — любезно повторила я. — Он счёл мою историю правдивой и заслуживающей поощрения.

Дворецкий заиграл желваками, однако вместо продолжения допроса отошёл к несгораемому шкафчику в углу комнаты. Отпер его, чем-то позвенел и запер обратно. После чего вернулся к столу и буквально бросил на него тощий кожаный мешочек. Тот отозвался металлическим звоном, а Томпсон процедил:

— Серебряный мелкими монетами. До вечера можете быть свободны.

— Благодарю, господин Томпсон. — Я забрала деньги и, решив не перегибать, сделала реверанс. — Вы могли бы подсказать мне, откуда отправляются дилижансы Харрогейт?

У дворецкого дёрнулась щека.

«Какая дерзость!» — аршинными буквами было написано у него на лице. Тем не менее он снизошёл до брошенного:

— Кингс-Кросс, — и я, вновь поблагодарив, вышла из кабинета.

Погода вновь не радовала столицу: небо, ещё с утра ясное, теперь было затянуто серой хмарью.

«Надеюсь, обойдётся без дождя», — обеспокоенно подумала я, ведь ни плаща, ни зонтика у меня не имелось. Поёжилась от противной стылости (и это середина весны!) и быстрым шагом направилась вверх по Пэлл-Мэлл. Где находился Кингс-Кросс, я примерно знала, и, хотя идти туда было далековато, решила не брать кэб (тем более что никогда этого не делала), а поэкономить деньги.

И в целом не прогадала. По дороге мне очень удачно попалась «одёжная биржа», где я потратила почти половину выданных мне денег, однако стала обладательницей вполне приличного тёмно-серого платья, ночной рубашки, чепца, сменного белья и — ура-ура! — вязаной шерстяной шали. В последнюю я незамедлительно закуталась и сразу почувствовала, что «бодрящая свежесть» мне больше не страшна. Остальные покупки были сложены в купленную чуть дальше потёртую дорожную сумку, и к Кингс-Кроссу я подходила фактически готовой к немедленному отъезду.

Но, конечно же, никто не собирался везти меня прямо сейчас.

— Каждую неделю, второго и шестого дня! — огрызнулась тётка-кассирша с интонацией «ходют тут всякие, вопросы дебильные задают». — В три пополудни. Билет стоит двадцать медяшек, покупать в тот же день.

— Спасибо. — Я отошла от окошка кассы, уступая место представительному господину, и задумалась.

Сегодня был четвёртый день недели, значит, в особняке надо было протянуть до послезавтра. Денег, чтобы добраться до Харрогейта, тоже хватало. Под вопросом была цена следующего переезда до Риплай, однако я рассчитывала, что в десятку медью уложусь. И с таким раскладом у меня оставалось даже немного наличности, что не могло не радовать.

«Главное, взять с собой еду из особняка, чтобы не тратиться в дороге, — размышляла я. — Но тут всё зависит от отношения Квинн: изменится оно или нет».

А ещё принципиальным было отношение моей соседки Джонс: жить в одной комнате с человеком, который недружелюбно к тебе относится, то ещё удовольствие в кавычках.

«Поговорю с ними. — В последний раз окинув полный шума и суеты вокзал взглядом, я направилась к выходу. — И с дворецким надо держать себя в руках, хотя раздражает неимоверно. Впрочем, это я ещё с Барнетт после своего разоблачения не общалась. Вот уж от кого следует целую мораль ждать».

— Пирожки, пирожки, горячие пирожки! — заорали едва ли не у меня над ухом, отвлекая от размышлений о будущем. Желудок незамедлительно напомнил, насколько давно был не самый обильный завтрак, и я, поддавшись жалобам, купила у разносчика свежайший пирожок с мясом и картошкой. С удовольствием подкрепила силы и пустилась в обратный путь к особняку.

***

— Ах вот вы наконец! Бессовестная лгунья и лентяйка!

«Она что, меня из окна выглядывала?» — сумрачно задавалась я вопросом, стоя перед встретившей меня в холле экономкой.

— До какого времени вас отпускали, а?

— До вечера.

— Вот именно! А сейчас который час?

Я посмотрела на стоявшие в холле башенные часы.

— Пять.