— И предупреди её: завтра Прайс уезжает вместе со мной. Пусть передаст обязанности младшей горничной кому-то другому.

— Да, ваше превосходительство.

— Замечательно. Прайс, ты свободна до самого отъезда.

— Благодарю, ваше превосходительство, — с чувством ответила я и, повинуясь милостивому жесту, заспешила прочь.

Хорошо всё-таки, что Локридж осадил банду из дворецкого и экономки. И плохо, что стоит ему уехать, эти двое возьмутся за моральный прессинг остальной прислуги с удвоенной энергией.

Однако пока стоило пользоваться моментом. И я, вернув в чулан тряпки, ведро и совок с метлой, отправилась на кухню. Поскольку сегодня хозяин не собирался проводить вечер дома, у слуг появлялась возможность поужинать раньше. Что было для меня чрезвычайно актуально, ведь ни нормального завтрака, ни нормального обеда сегодня так и не получилось.

Тем не менее, подходя к приоткрытой двери кухни, я замедлила шаг. Как ко мне станут относиться теперь? И неважно, что завтра я уеду: первая жизнь научила меня, что расставаться всегда стоит по возможности хорошо. Никогда ведь не знаешь, как сложится судьба, и не решит ли она вновь столкнуть тебя с людьми из прошлого.

Вот почему я остановилась у двери, собираясь с мыслями и с духом. И вот почему услышала флегматично-задумчивую фразу Квинн:

— Я так считаю. Коли хозяин ту прогнал, а эту оставил, значит, правда за этой. Хозяин, он в людях понимает.

Сказать, что мне полегчало — ничего не сказать. И я шагнула на кухню уже с настоящей, а не наигранной уверенностью.

— Спасибо, Фиби, — улыбнулась кухарке и смело обвела взглядом собравшихся к ужину слуг. — Если хотите расспросить о чём-то — спрашивайте. Больше у меня секретов нет.

Глава 28

Жест вышел, вне всякого сомнения, красивый, однако после на меня обрушилась настоящая лавина вопросов. Далеко не все они отличались доброжелательностью или хотя бы нейтральным любопытством, но знание, что среди слуг есть и те, кто на моей стороне, прибавляло самообладания.

Я вновь рассказала историю, на ходу придуманную для Локриджа, аккуратно добавив к ней несколько деталей, почерпнутых из когда-то читанных викторианских романов. Рассказала и как оказалась владелицей саквояжа Элинор, не забыв несколько раз упомянуть о своей уверенности в гибели последней.

— Только хозяин и сам догадался, что я не из прислуги, — уже в конце заметила я, желая подчеркнуть проницательность Локриджа. — Ещё до того, как Браун пришла. Так что она ничего нового ему не открыла.

— А чего он её прогнал? — полюбопытствовала прачка Джоан. — Я её видела, в холле-то. Бледная такая, испуганная. Мог бы и взять на службу.

Я сжато поделилась, как «бледная и испуганная» едва не выцарапала мне глаза, и Квинн с осуждением покачала головой:

— Не, таких нам тут не нужно. Тихие-тихие, а потом как выкинут чего, так кровь в жилах и застынет.

— Это оттого что приютская она, — с умудрённым видом покивала прачка, а Джонс, до сих пор смотревшая на меня настороженно, полюбопытствовала:

— Так тебя хозяин за покупками отпустил? Эх, повезло!

— В чём же повезло, если у меня буквально ночной сорочки не было? — мягко возразила я. — К тому же завтра я уезжаю из особняка и из столицы.

— Как? Куда? — послышалось со всех сторон.

— В Ридж-касл, — ответила я коротко. — Хозяин собирался отправить меня дилижансом, но тут получилось, что ему пришлось ехать самому.

— А-а, так я и тебя повезу! — протянул кучер Фрэнк, доселе не вступавший в общий разговор (или допрос, с какой стороны посмотреть). — То-то он спрашивал, удобно ли будет второму человеку на козлах.

Я очень постаралась, чтобы у меня не вытянулось лицо, и жёстко напомнила себе: конечно же, мне не по статусу ехать на соседнем сиденье с высокородным лордом. Слугам место на козлах или на запятках, но уж никак не в карете господина.

И неважно, какого эти слуги пола.

— Между прочим, очень чуднАя история с этим отъездом, — заметил лакей, которого, если я ничего не путала, звали Эндрю. — Зуб даю, до того как хозяин съездил в Бэкингем к его величеству, он и близко никуда не собирался.

— Небось срочное королевское поручение, — предположила Квин. Отправила следом в рот кусочек хлеба и, жуя, закончила: — Не нашего разумения дело.

— Что так, то так, — согласился кучер.

Разговор плавно перешёл к другим темам — известие о скором отъезде примирило со мной даже тех, кто не проникся моей историей. А я, наконец получив такую возможность, села за стол и посвятила себя долгожданному ужину.

***