Однако я всё равно трусила. Как говорили старики римляне, «закон суров, но это закон». Эмма была в разводе, значит, садисту-мужу её (меня) не вернули бы. А вот обратно в приют Магдалены отправили бы наверняка. И сбежать оттуда второй раз не вышло бы — теперь за мной следили бы во все глаза.

Тем не менее лорду нужны были ответы, и я после короткой заминки начала.

— Моё имя Элизабет Прайс, ваше превосходительство. Несчастливая судьба лишила меня семьи и дома: мама умерла от лихорадки, отец… Отец после её смерти начал пить слишком много портвейна. Однажды он забыл погасить свечу, и случился пожар… Я осталась одна, без вещей и крова над головой. И без друзей, потому что отец рассорился со всеми. Понимаете, он брал слишком много в долг и не любил отдавать.

— Понимаю. — По виду Локриджа невозможно было сказать, насколько он верит услышанному. — Однако вы успели получить хорошее воспитание. Кем была ваша мать?

Я опустила глаза, чувствуя, как от напряжения спина становится неприятно мокрой.

Ненавижу выдумывать! Тем более на ходу.

— Её девичья фамилия Талбойс, ваше превосходительство. Семья отказалась от неё после того, как они с отцом тайно поженились.

Сказала и мысленно взмолилась, чтобы где-то в Соединённом королевстве в самом деле было семейство с такой фамилией. И чтобы Локриджу не пришло в голову раскапывать мою выдуманную биографию. Как там он сказал Элинор: у него нет времени? Вот пусть на это тоже не найдётся!

— Ну что же, Прайс, ваша история мне ясна. — По тону высокородного лорда было невозможно предсказать, что станет следующей фразой: изгнание или милость. — Однако вы должны понимать: я не могу оставить вас в Локридж-холле. Не потому что не доверяю или из-за вашего, м-м, малого опыта в работе горничной. Я уверен, вы приложили бы все усилия, чтобы обучиться необходимому в кратчайший срок…

Мне вдруг стало почти до слёз обидно. Гребла-гребла, и всё напрасно. Опять начинать с нуля.

«Ладно тебе, зато опыт приобрела, — постаралась я себя ободрить. — И вообще, лучше всё-таки держаться подальше от Локриджа и его проницательности».

— Вы огорчаетесь, недослушав, — с неожиданной мягкостью заметил лорд, и я против воли встрепенулась. — Да, в Локридж-холле вам оставаться не стоит. Из-за всего случившегося отношение прочих слуг заметно переменится — люди не любят обманщиков, чем бы ни был побуждён их обман. И не любят обманываться сами, особенно если это недопустимо для них по должности.

«Томпсон, — поняла я. — Да и Барнетт, конечно же, начнёт шпынять в хвост и в гриву — я ей с самого начала не понравилась».

И даже если остальные сохранят нейтралитет, дворецкого и экономки будет более чем достаточно, чтобы крепко испортить мне жизнь.

— Потому вы отправитесь в Ридж, моё поместье в Йоркланде, — между тем продолжал Локридж. — Полагаю, там найдётся место для ещё одной горничной. Я напишу письмо управляющему Хатчинсону, а вам следует узнать, когда отправляется ближайший дилижанс в Харрогейт. Оттуда доберётесь до деревни Риплай, а после — до Ридж-касл. Томпсон авансом выдаст вам ваш месячный заработок — полагаю, его хватит на покупку билетов и всего необходимого.

— Конечно, ваше превосходительство! — От внезапно открывшихся перспектив у меня едва ли не кружилась голова. Уехать из столицы в провинцию, подальше и от приюта Магдалены, и от проницательности Локриджа, было невероятным подарком. — Спасибо вам! Да благословят вас высшие силы за вашу доброту!

Локридж едва заметно пожал плечами.

— Моя доброта будет стоить мне одну серебряную монету и уязвлённую гордость, если окажется, что я всё же ошибся в вас. Это сложно назвать значимой ценой, потому благодарность здесь излишня.

Я глубоко вдохнула и с чувством пообещала:

— Вы не разочаруетесь. И я даю слово, что непременно отплачу вам за ваше доверие к незнакомой бродяжке.

Чётко очерченные губы лорда тронула лёгкая усмешка. В самом деле, какую пользу могла принести ему такая, как я? Кроме безупречной работы прислугой, конечно.

— Знаете, Прайс, порой у меня возникает ощущение, что вы не так уж мне незнакомы.

Сердце дёрнулось в груди от мгновенного выброса адреналина.

«Долбаные эмоциональные качели! — ругнулась я, пытаясь играть лицом всего одну эмоцию: удивление. — Сердечницей меня сделают».

— Впрочем, скорее всего, это не более, чем иллюзия, — небрежно шевельнул пальцами Локридж. — Не придавайте значения.

Он подошёл к столу и коротко позвонил в колокольчик, призывая дворецкого.

Томпсон не заставил себя ждать, словно всё это время подслушивал под дверью.

«Надеюсь, что всё-таки нет», — хмуро подумала я, а Локридж повелительным тоном пересказал своё решение относительно меня.

— Выдайте Прайс указанную сумму и освободите от работы до конца дня, — закончил он, после чего повернулся ко мне. — Вечером жду от вас дату вашего отъезда.

— Поняла, ваше превосходительство. — Я присела в полном благодарности книксене.