Ему хватило реакции сдержать недовольство моей нерасторопностью, но когда лорд повторил распоряжение насчёт корзины, лицо у дворецкого всё же вытянулось. Однако приказы высокородных лордов не обсуждают. Потому Томпсон услужливо придержал входную дверь для хозяина (и для меня за компанию), а затем, выйдя на крыльцо, максимально раздражённо потребовал у возившихся с подготовкой кареты слуг, чтобы кто-то из них принёс корзину. И пока лакеи и кучер заканчивали последние приготовления, я стояла чуть позади небрежно опиравшегося на трость Локриджа и невольно ёжилась от всепроникающей сырости плотного тумана. Столица решила проводить нас полностью в своём стиле, и я не могла не думать, насколько же это символично.

Исчезнуть в тумане, оставить ему страхи прошлого и начать всё с чистого, солнечного листа. С новым именем, новой биографией, на новом месте и среди людей, у которых нет ко мне ни вопросов, ни претензий. Вот если бы ещё Локридж не ехал в своё поместье… Любопытно, что за важное королевское поручение погнало его в дорогу?

— Экипаж готов, ваше превосходительство! — доложил Эндрю — лакей, которого, как и меня, интересовала причина срочного отъезда хозяина.

Локридж кивнул и легко сбежал по ступеням крыльца. Томпсон спешно распахнул перед ним дверцу кареты и откинул подножку.

«А мне куда?» — Нет, я догадывалась насчёт места рядом с кучером, но хотелось бы услышать наверняка. И лорд, будто почувствовав мои колебания, бросил через плечо:

— Да, Прайс, вы едете в салоне со мной. Сумку можете взять — места достаточно.

И с этими словами он элегантно скрылся в экипаже.

Глава 30

Я не смогла отказать себе в удовольствии посмотреть на дворецкого. И то, как перекосилось его лицо, пролилось мне на душу бальзамом отмщённости.

А затем я поняла, что означала поездка в салоне кареты для меня, и злорадство заметно поутихло. В самом деле, чем заниматься во время долгой и скучной поездки? Правильно, разговаривать. Причём со мной, причём вряд ли об окружающих пейзажах.

«Опять придётся импровизировать», — обречённо подумала я и уже почти без радости забралась в экипаж.

Мне было отведено место напротив Локриджа, спиной к ходу движения. Я поставила сумку на пол, а сама не без скованности уселась на бархат сиденья и чинно сложила руки на коленях.

— Располагайтесь удобнее, — милостиво разрешил лорд. — Дорога займёт около трёх-четырёх дней, не стоит делать её для себя ещё утомительнее.

Я послушно откинулась на спинку — удобно, однако. И шумоизоляция должна быть неплохая: все стены и пол обиты стёганым сукном приятного серебристо-серого оттенка. Пространства в салоне тоже хватало, а окна были остеклены, и при желании их можно было закрыть бархатными же занавесками.

«Хорошо всё-таки живут высокородные лорды, — подумала я. — А теперь и у меня получилось приобщиться к богатой жизни».

Между тем кто-то из слуг убрал подножку и закрыл дверцу кареты. Раздался приглушённый крик кучера: «Н-но, пошли!», — и упряжка из четырёх лошадей стронула экипаж с места. Карета мягко качнулась (я по достоинству оценила качество рессор), и тёмный особняк за окном медленно поплыл назад.

Путешествие началось.

Туман не дал мне полюбоваться напоследок столичными видами: карета плыла через его грязно-жёлтую, подсвеченную газовыми фонарями пелену, как ладья Харона по водам Стикса. Однако стоило нам выбраться за пределы Лондониума, и мгла стала рассеиваться буквально на глазах. Ещё немного, и мы окончательно вырвались из неё в розовый с золотом весенний рассвет. Локридж великодушно разрешил мне открыть окно, и я с удовольствием смотрела на пасторальные пейзажи в мягком утреннем свете и полной грудью вдыхала воздух, пахнувший росой и травами, а не смогом и нечистотами.

В конце концов, мне не нужно было изображать из себя светскую даму — чином не вышла. А немного непосредственности вряд ли уронили бы меня в глазах лорда — я и так не занимала в них особенно высокое место.

— Вам доводилось выезжать из столицы, Прайс?

Ну вот, а я только-только успокоилась его молчанием.

— Изредка, ваше превосходительство. Когда я была маленькой, родители несколько раз вывозили меня в деревню. Мы снимали премиленький домик; я хорошо помню сад — старый, запущенный и ужасно таинственный. Но чем дальше, тем меньше денег у нас было, а после смерти мамы о поездках даже речи не шло.

— Ясно. В Ридж-касл тоже есть старый сад, однако за ним следят. Тем не менее, думаю, вам он тоже придётся по сердцу.

Говорит, словно я гостья, а не прислуга. Странно. Зачем?

Однако я благоразумно удержала подозрительность при себе и ограничилась вежливым:

— Уверена в этом, ваше превосходительство. — А затем решила, что и мне можно задать вопрос — для начала максимально невинный. — С вашего позволения, ваше превосходительство, но почему вы не взяли с собой камердинера?