До сих пор их встречи ограничивались разговорами и приятным времяпрепровождением. Но сегодня все должно было измениться.

Лиза натянула свитер и брюки прямо поверх своего самого соблазнительного комплекта — ярко-розового кружевного белья цвета баббл-гам, выгодно подчеркивавшего ее круглогодичный загар. Внешне она была полной противоположностью Гвен: смуглая там, где Гвен была бледной, фигуристая и пышная там, где у Гвен было плоское тело подростка без намека на бедра. Лиза делала ставку на то, что Гвен ни за что в жизни не надела бы ничего подобного. Ее белье наверняка было из неотбеленного органического хлопка.

На улице стояло промозглое январское марево, небо затянуло молочно-белой пеленой. Поговаривали о надвигающейся снежной буре, но в Вашингтоне подобные разговоры редко воплощались в реальность. Несмотря на холод и серость, Лизу распирало от восторга, точно маленькую девчонку в день рождения. Она слегка покачивала в руке стеклянный мерный стакан, шагая к соседскому дому пружинистой походкой.

Она постучала, лишь обозначая свое присутствие, и тут же толкнула дверь. Антон никогда не запирался. В их тупике так делали все. Она окинула взглядом брошенные как попало туфли в прихожей, поводок Сабабы на полу и куртку, небрежно свисающую с перил. Ни Лиза, ни Маркус терпеть не могли разбросанных вещей, и ее раздражало, когда взрослый мужик вел себя настолько безалаберно.

Но она прикусила язык.

Она пришла сюда не читать нотации о порядке в доме.

— Эй, хозяева! У вас сахара случайно не найдется? — пропела она. — Пеку пирог, а дома ни крупинки. — Она хихикнула. Звучало нелепо, даже комично. Никакой выпечкой она не занималась. Она вообще не помнила, пользовалась ли хоть раз этим мерным стаканом и откуда он взялся. Лиза никогда не понимала, зачем тратить часы на разгром собственной кухни ради того, что можно спокойно купить в магазине.

— Вроде был, — донесся голос Антона из глубины дома. — Заходи!

Она нашла его в гостиной: он сидел на диване с геймпадом в руках. Кем вообще был этот Антон? До Вермонта она толком о нем не задумывалась, как и обо всех остальных мужьях своих знакомых. Они были лишь придатками к своим женщинам, интересными лишь постольку, поскольку могли что-то рассказать о самих хозяйках.

Женщины были куда более захватывающей темой.

И что же Антон говорил о Гвен?

То, что она готова нянчиться с инфантильным мужиком. Он вел занятия в университете по понедельникам и средам, а в остальное время торчал дома, теоретически работая над романом. Лиза однажды слышала, как захмелевшая Гвен жаловалась, что Антон часами режется в видеоигры, глушит выпивку и пялится в порно. Это навело ее на мысль, что вся уверенность Гвен — чистый фасад: нужно иметь катастрофически низкую самооценку, чтобы терпеть подобное. С таким парнем, как Антон, весело тусоваться, из него вышел бы отличный любовник, но для роли мужа он не годился и, скорее всего, никогда им не был.

Антон ушел на кухню и вернулся с двумя кружками кофе, притормозив у барной тележки, чтобы плеснуть в каждую виски.

Они завели этот ритуал: пить горячий кофе с капелькой виски еще во время ее первого визита, когда она изобразила глубокий интерес к видеоиграм и жажду научиться играть.

Чистейший обман, само собой. Но Антону отчаянно хотелось, чтобы она этого хотела. В этом плане он вел себя как ребенок — впрочем, как и большинство мужчин. Им жизненно необходимо, чтобы ими восхищались и хлопали в ладоши. Они все одинаковые. Маркус с его велоспортом. Кай с футболом.

Она усвоила эту истину еще в детстве, когда заискивала перед хахалями матери. Распахнутые глазки, внимание, кротость. Некоторые в итоге западали на нее сильнее, чем на мать, что, разумеется, не добавляло материнской любви.

Лиза знала: Гвен ни за что на свете не стала бы играть с Антоном в приставку. Ей не нужны были его признания, чтобы понять, насколько Гвен это презирает.

Да и с чего бы? Лиза едва сдержала смешок. Та наверняка сидит в своем пафосном пиар-агентстве и вылизывает очередной пресс-релиз. Пиар был для Гвен идеальной работой: она так помешана на собственном имидже. Лиза видела этот выверенный до миллиметра дом в бежево-кремовых тонах и понимала, что Антон — единственная деталь, которая совершенно не вписывается в интерьер. И он сам наверняка это чувствовал. Его неряшливость была актом бунта.

Лиза опустилась рядом с ним на диван, но с трудом могла поддерживать пустую болтовню. Ее колотило от возбуждения. Осознание того, что она вот-вот заберет чужого мужа, действовало сильнее любого афродизиака, заставляя буквально подпрыгивать на месте.Что сейчас делает Гвен? Ведет инсту какого-нибудь вип-клиента, ретушируя выбившуюся прядку, или смотрит в окно своего джорджтаунского офиса, молясь, чтобы хоть кто-нибудь избавил ее от тоски богатой скучающей домохозяйки? Лиза тихо прыснула.

— Ты чего? — Антон наклонил голову, глядя на нее.

— Да так, не знаю. Все это.