— Нет. Все будет нормально. Просто временные трудности.

— Жаль, что ты не сказал мне сразу. На фоне всего этого… Антон, потом твой поход в «Виллиан энд Сэйнт»…

— Я пошел в «Виллиан энд Сэйнт» на встречу с Джоном Блоком. Если Антон потащился за мной после того, как мы разошлись, я понятия об этом не имел. Клянусь. В последний раз я видел его на крыльце его дома. И если полиция поговорит с Джоном Блоком, а они наверняка поговорят, и он скажет то же самое.

Эйми кивает.

— Мы закончили? Я могу наконец поехать за продуктами?

Эйми внутренне вздрагивает от неприкрытого сарказма в его голосе.

— Да. Закончили.

Скотт хватает ключи и выходит через заднюю дверь. Эйми стоит на месте, словно пригвожденная к полу. Ничего незакончилось , и легче ей не стало. Скотт впервые чуть не сорвался на крик, и она до сих пор не может понять, что именно вывело его из себя. У него было право злиться из-за слежки, но то, как молниеносно он перевел стрелки на нее саму, вызывало тревогу. Голова идет кругом.

Но покоя ей не дает другое. То, в чем она едва может признаться самой себе.

Она не верит ни единому слову мужа .

Глава 18

ПРОШЛЫЙ ЯНВАРЬ

Роман начался обычным утром вторника, когда весь их тупик опустел.

Все разъехались — кроме Лизы и Антона.

Проводив взглядом школьный автобус, Лиза с чашкой кофе в руках караулила у окна, пока не увидела, как отъезжает пикап Эйми. Минутой позже показалась Гвен: в юбке-карандаше и на восьмисантиметровых каблуках, покачиваясь под тяжестью рабочей сумки на плече, она засеменила к своей машине. Лиза знала, что по вторникам и четвергам та работает в Джорджтауне и вернется только ближе к вечеру.

В ее собственном доме было пусто. Маркус и Кай ушли давным-давно: занятия в средней школе начинались раньше, чем в начальной. Скотт тоже давно уехал, так что, не считая Паолы и ее дряхлого пуделя, в этом тихом закоулке Нассау-Корт никого не осталось.

После лыжной поездки в Вермонт прошло две недели, и если Лиза собиралась действовать, нужно было торопиться, пока то, что промелькнуло между ней и Антоном, окончательно не улетучилось. А между ними определенно что-то произошло. Это чувство подстегивало их обоих до самого конца поездки: будоражащие взгляды через всю комнату, полушепотом брошенные шутки — впрочем, не настолько явные, чтобы кто-то заметил.Да и вообще, эта компания была настолько зациклена на себе , — думала Лиза, —что не заметила бы ничего, происходи даже все прямо у них под носом. Но сама Лиза чувствовала это каждой клеточкой тела. Антон был на крючке.

Было тревожно и странно ощущать, как просыпается та часть ее натуры, что дремала так долго. Все пятнадцать лет совместной жизни она была верна Маркусу. Они по-прежнему исправно занимались сексом раз в неделю, всегда в одной и той же позе: сначала она сверху, потом «по-собачьи», после чего Маркус мгновенно вскакивал и шел прямиком в душ. Их постельная жизнь превратилась в такую же рутину и отлаженный механизм, как заказ продуктов через «Инстакарт» или ежемесячные автоплатежи за коммуналку, списывающиеся с их счета.

Но рядом с Антоном она снова чувствовала себя девчонкой-подростком из тех времен, когда секс был под запретом. Сколько раз мать попрекала Лизу тем, что та сломала ей жизнь самим фактом своего рождения? Мать забеременела сразу после школы и выскочила замуж за ее отца. Оба были выходцами из замкнутой итальянской общины в Сиракьюсе, где и выросли. Развод грянул через три года и еще двоих детей. Затем второй брак матери — и еще двое. Но на протяжении всего взросления Лизы над ней дамокловым мечом висел призрак ранней беременности. Одаряя ее испепеляющими взглядами, мать клеймила еешлюхой , если кофточка была слишком в обтяжку, ипотаскухой , если она красила ногти красным лаком. Это лишь разжигало в Лизе интерес к сексу и учило виртуозно скрывать свои тайны, когда она наконец до него добралась.

Мысли об Антоне будили тот самый подростковый азарт тайных вылазок. Сам по себе он не был таким уж неотразимым мужчиной. Не сказать чтобы совсем неудавшийся писатель: его единственная книга, вышедшая много лет назад, имела коммерческий успех. Но дальше — тишина. Ни продолжения, ничего. Ходили разговоры об экранизации, но все заглохло. Что касается его шаткого положения в университете, он даже не был полным профессором. Вполне симпатичный, с приятными карими глазами, пухлыми губами и в неплохой форме.

Но по-настоящему желанным его делало другое: он принадлежал Гвен. И он был с ней несчастлив.

После Вермонта Лиза завела привычку приходить к Антону со стеклянным мерным стаканом в те дни, когда Гвен не было дома. В первый раз она даже сделала вид, будто действительно зашла за сахаром для выпечки. Но теперь, когда она появлялась на пороге, помахивая пустым стаканом, он просто улыбался и впускал ее. И все же она продолжала брать его с собой — на случай, если кто-то на улице окликнет ее и спросит, куда она идет.