Сначала нужно пережить ужин. За столом она слишком погружена в себя, чтобы разнимать Ноа и Бенджи, сцепившихся из-за места для локтей. Скотт разрешает Ноа есть стоя — вещь, которую Эйми обычно категорически запрещает, но сегодня она не устраивает сцен.

Она мрачно размышляет о грядущем разговоре: ни она, ни Скотт терпеть не могут выяснять отношения. Скотт обычно отшучивается, лишь бы уйти от серьезных тем. И точно так же, как Эйми когда-то научилась избегать разговоров о смерти матери со своим отцом, со Скоттом она привыкла ходить на цыпочках вокруг острых углов. На работе все было иначе. Со своими рабочими она могла быть жесткой и прямолинейной. Но со Скоттом ставки слишком высоки. Она ни за что не пошла бы на риск потерять его, поэтому научилась обходить щекотливые темы стороной.

У них обоих была одна и та же больная мозоль — семья.

Его собственную семью нельзя было назвать счастливой. Как и она, он рос единственным ребенком, но, в отличие от нее, не знал комфорта среднего класса и родительской любви. Отец умер, когда Скотт был совсем крохой, так что он едва его помнил, а мать была душевно нестабильна. В выпускном классе ему и вовсе пришлось переехать к тете.

Однако привычка избегать конфликтов, которую они оба выработали, чтобы пережить детские травмы, сейчас играла против них.

Только когда ужин остался позади, посуда была вымыта, а дети выкупаны и уложены спать, у Эйми появилась возможность поговорить со Скоттом. Он стоит на кухне, проверяя содержимое холодильника и готовясь к большой еженедельной закупке.

— Можно тебя на секунду? — Эйми садится за стойку.

Скотт отрывается от открытого холодильника:

— Сейчас? Я хотел поскорее съездить в «Джайент». Уже поздно.

— Мне нужно пять минут.

— Ладно. — Он закрывает дверцу и прислоняется к ней спиной. — Что стряслось? Ты в порядке?

Нет, я не в порядке, — думает она. Она уговаривает себя не бояться, ведь его объяснения наверняка расставят все по местам. Эйми произносит заранее отрепетированную фразу так, чтобы дать ему возможность сказать правду, не заставляя обороняться:

— Мне кажется, ты что-то недоговариваешь. Будто что-то происходит.

Скотт чешет затылок:

— Не совсем понимаю, о чем ты.

Облегчать ей задачу он явно не собирается.

— Кто тот друг, с которым ты встречался? В баре?

— Я же сказал. Парень из спортзала.

Эта ложь больно ранит. Эйми понимает, что нужно давить дальше, хотя напор никогда не был ее чертой. Но выбора нет.

— Я пошла за тобой до «Татте».

Он выпрямляется, мгновенно подобравшись:

— Ты что сделала?

— Я проследила за тобой и видела, как ты встретился с мужчиной. А потом подошла к нему. Мы поговорили. Он дал мне свою…

— Погоди… ты следила за мной до «Татте»? И говоришь мне об этом только сейчас?

— Зачем ты нанял частного детектива, Скотт? Скажи мне правду.

Он горько усмехается:

— Чья бы корова мычала.

— Что это значит?

— Когда ты собиралась сказать мне, что пришло заключение психолога по Ноа?

Эйми отшатывается:

— Откуда ты знаешь?

— Из кабинета психолога позвонили, чтобы назначить повторный прием. Сказали, что обычно ждут неделю после отправки отчета на почту, чтобы родители успели ознакомиться. И эта неделя прошла.

— Я собиралась сказать. На прошлой неделе был сплошной дурдом, а потом еще этот кошмар с Антоном…

— Ты не сказала мне, потому что прячешь голову в песок. Ты просто не хочешь признавать, что с ней что-то не так.

Эйми будто огрели обухом по голове.Откуда это взялось? Почему в роли обвиняемой внезапно оказалась она?

— Это несправедливо.

— Ты не хотела вести ее на тесты, а теперь боишься взглянуть правде в глаза.

Его слова бьют наотмашь.

— Я не знала, что ты так думаешь. — Земля уходит у нее из-под ног. Она никогда прежде не видела его таким злым.

— Мне надо в «Джайент». — Он направляется к корзине с тканевыми сумками для покупок и вытаскивает несколько штук.

Она идет следом:

— Но мы еще не договорили.

— Я договорил.

— Скотт, — она касается его плеча, и он резко оборачивается. — Зачем ты нанял частного детектива? Это как-то связано с Антоном?

На его лице отражается неподдельное изумление:

— С Антоном? Нет, этоникак не связано с Антоном. Это по работе. У нас возникли проблемы с кражей интеллектуальной собственности.

— По работе?

— Да. По работе. Ну знаешь, моя работа?

— Почему ты ничего не сказал?

— Мне запрещено об этом распространяться. Возникли сложности с одним из консультантов, обстановка довольно напряженная. Джон Блок нам помогает. Мы не хотим привлекать лишнего внимания. Ты ведь понимаешь? Так что я был бы признателен, если бы ты не болтала об этом.

— Кому я скажу?

Он пожимает плечами:

— Да кому угодно. Лизе. Гвен.

— Твоя работа под угрозой? Мне стоит переживать?