Ноа уныло плетется к машине, уставившись в асфальт. Она протискивается к двери, пока Мишель Дж. наконец не понимает намека и не делает шаг назад, позволяя ребенку забраться в салон. Эйми видит, что дочь даже не поздоровалась и не подняла головы, и понимает: день у нее выдался тяжелым. Внутри у Эйми все падает.

Эйми переводит взгляд с дочери на Мишель Дж.:

— Рада бы помочь, но знаю не больше твоего. — Она поворачивает ключ зажигания, заставляя женщину отпрянуть от машины.

— О. Я думала, тебе известно больше. Странно. В общем, Мишель и Сара считают, что надо отправить Гвен корзину с фруктами. Как думаешь? Гвен захочет корзину с фруктами?

— Отличная мысль, — бросает Эйми и нажимает на газ, спеша увеличить дистанцию. Вся эта утренняя и дневная суета у школьных ворот всегда действовала ей на нервы. Среди мамочек не было ни одной, кто зарабатывал бы на жизнь физическим трудом, и после переезда Эйми не раз чувствовала себя изгоем в их закрытых кружках по интересам. Совместные походы на маникюр и педикюр ей не светили, так как это бессмысленно: ее ногти вечно были в плачевном состоянии. Для работающих мам она казалась слишком неопрятной и приземленной, а для домохозяек чересчур задерганной и помешанной на работе. Ровно до тех пор, пока она не встретила Лизу. С ней они сошлись мгновенно.

Эйми бросает последний взгляд в зеркало заднего вида на толпу родителей и детей. Ни Гвен, ни Джорджа с Рафи нигде не видно. Интересно, пошли ли они вообще сегодня в школу?

— Ну что, милая? Похоже, остались только мы вдвоем, и тебе крупно повезло. Угадай, к кому я еду отдавать проект?

Ноа поднимает глаза, ее лицо озаряет улыбка.

— К Кэти?

— В точку. Долго пробыть там не получится, но ты хотя бы успеешь повидаться с котятами.Ноа сияет, и Эйми с облегчением выдыхает: хоть какая-то хорошая новость за день. Четвертый класс дается нелегко.«Это переломный год, — заявила учительница на родительском собрании. — В четвертом классе мы за ручку не водим. Пора учиться брать на себя ответственность». Глядя на то, как эти котята возвращали Ноа к жизни, Эйми уже начала сомневаться в своем запрете на домашних животных. Может, хотя бы хомяка?

У дома Кэти Ноа пулей выскакивает из машины и скрывается за дверью. Эйми достает плотный конверт из крафтовой бумаги с предварительными эскизами и планами для палисадника Кэти и поднимается на крыльцо.

— Посмотрите, когда будет время, и скажите, что думаете, — говорит Эйми, передавая конверт вышедшей на порог Кэти. — Я могу поставить вас в график на середину октября, как раз идеальное время для пересадки кустарников.

— Спасибо, мне уже не терпится взглянуть, что ты придумала. — Кэти поправляет массивные очки, придающие ей сходство с совой. — Как там твоя подруга?

— Настолько хорошо, насколько это возможно. На самом деле мне, наверное, стоит вернуться и проведать ее. Пойду попробую оторвать Ноа от котят.

— Пусть остается на весь день, если хочет. Я все равно сижу на кухне и разбираюсь со счетами. Она мне ни капли не мешает.

Эйми мнется, но Кэти говорит совершенно искренне. К тому же здесь Ноа всегда успокаивается и приходит в себя.

— Если вы уверены…

— Абсолютно, — со смехом отзывается Кэти. — Я скучаю по временам, когда класс был забит малышней. Приятно, когда в этом огромном пустом доме есть еще кто-то живой.

— Ну, раз так, тогда через пару часов либо я, либо Скотт за ней заедем.

Эйми возвращается в пустой дом — редкая роскошь. Она принимает душ, смывая с себя пот и дорожную пыль тяжелого дня, и переодевается в чистый домашний костюм. Спустившись на кухню, заваривает чай и решает последовать примеру Кэти и разобраться со счетами. Она достает почту, которую сунула в сумку пару дней назад, и кладет стопку рядом с открытым ноутбуком на кухонный остров. Дойдя до середины пачки, она натыкается на письмо из инвестиционной компании, где открыты их индивидуальные пенсионные счета и брокерские вклады. Поскольку и она, и Скотт работают на себя, корпоративных пенсионных планов у них нет, и копить на старость приходится своими силами. Они настроили автоматическое списание средств с расчетных счетов. Как только они полностью вносили годовой лимит на индивидуальные пенсионные счета, оставшиеся деньги распределялись по нескольким взаимным фондам.

В конверте лежит единственный лист с подтверждением вывода пятидесяти тысяч долларов. Сначала Эйми думает, что речь идет о тех самых пятидесяти тысячах, о снятии которых Скотт обмолвился ранее. Но, проверив счета через онлайн-банк, она с ужасом понимает: списаний по пятьдесят тысяч было два. Одно — со счета под залог стоимости жилья, а второе — из взаимных фондов.

Сто тысяч долларов. Испарились.

Желудок скручивает ледяным узлом. Цифры на экране расплываются, превращаясь в бессмысленную мазню.Сто тысяч долларов. Эйми встает, не чувствуя под собой ног. Она мечется по кухне, не в силах постичь, куда можно было спустить такую прорву денег.