Кронк знает, что мой гнев недолог, поэтому плюхается рядом со мной, приваливаясь своим большим телом к моей ноге. Его большие карие глаза просят прощения, пока он тычется мордой в мою руку. Несмотря на разочарование, я не могу удержаться и глажу его, уголки губ сами ползут вверх.

— Ты такой придурок.

Он облизывает остатки майонеза с кончика носа, и я закатываю глаза к небу. Мэгги воркует у меня на груди, и меня моментально лишает остатков энергии.

Я плюхаюсь на металлическую скамью и выдыхаю самый долгий вздох.

Удивительно, но мужчина, чей обед я только что испортила, тоже садится.

— Простите за ваш сэндвич, — морщась, говорю я.

— Эх. Я просил без горчицы, и угадайте, что они в него положили?

Он бросает остатки в урну рядом с нами и переводит взгляд на Кронка, который устроился между его ног и положил свою большую голову ему на бедро.

— Он не понимает концепции личного пространства.

Я хлопаю себя по ноге, чтобы подозвать Кронка, но он косится на меня так, будто я ему не родная мать.

— Он хороший мальчик. Офигенно умный. Но еще и упрямый, — говорю я со смехом. И все это — еще мягко сказано.

— Он идеален.

Он гладит Кронка по шерсти вдоль всей спины, и его невероятно пухлые губы складываются в намек на улыбку. В нем есть что-то, что заставляет думать, что он старше большинства студентов — едва заметные морщинки обрамляют глаза, придавая ему неожиданную мягкость.

Что-то теплое разливается у меня в груди, знакомое чувство, но не то, которое вызывали многие мужчины.

— Да. Идеальный.

— Сколько ему?

На его штанах уже образовалось мокрое пятно от слюней Кронка, но он, кажется, не замечает.

— Три. Я нашла его под скамейкой в парке, когда он был еще щенком. Мне хотелось убить того, кто бросил такого маленького, милого малыша. Наверное, мне стоило отдать его в приют, так как у меня никогда толком не было своего места для него, кроме моей тесной комнаты в общежитии, но мы как-то справлялись. Я не могла отдать его, когда его уже однажды бросили.

Я не говорю вслух, что чувствую с ним родство именно поэтому. Брошенные друзья.

Кронк не подозревает о моих воспоминаниях, все еще наслаждаясь вниманием от нового друга.

— Готов поспорить, вы обе рады, что ты решила его оставить.

— Я не пожалела об этом ни на миг.

Я улыбаюсь, и Кронк, кажется, понимает, что я говорю о нем, потому что он забирается под мои ноги и ложится под скамейкой.

Мэгги задремала, и ее горячее дыхание согревает мне грудь, пока я кончиками пальцев убираю тонкие прядки волос с ее лица.

Я чувствую на нас пару любопытных глаз.

— Твой ребенок тоже кажется идеальным.

Я улыбаюсь ему.

— Идеальная, но она не моя.

— Ох.

Он почти разочарован.

Я целую Мэгги в макушку.

— Я ее няня. По крайней мере, пока.

— Понятно.

Его губы поджимаются, будто он хочет спросить о чем-то еще, но он сдерживается.

Мы сидим еще мгновение, прежде чем он смотрит на время в телефоне, затем убирает его в карман и встает.

— Нужно идти на пару.

— Тебе стоит позволить мне купить тебе завтра обед.

Слова вылетают раньше, чем мозг успевает их остановить.

— Ну, знаешь. Из-за сэндвича.

Его брови хмурятся, челюсть напрягается в нерешительности, но это тает, будто он принял мгновенное решение.

— Конечно.

Он снова достает телефон и держит его перед собой. Я ерзаю на скамье, чтобы вытащить свой из кармана, и касаюсь экраном его. Наши дисплеи загораются, когда мы обмениваемся контактами.

Я смотрю вниз и вижу, что у него указано только имя, а его контактное фото кажется почти неприличным, чтобы иметь в своем телефоне. Не то чтобы с ним было что-то не так. Просто его лицо расплывается в широкой улыбке, и он настолько привлекателен, что аж больно.

Я отвожу взгляд и возвращаю его к тому месту, где он стоит. Вживую всё выглядит ещё более неприлично. Ни один мужчина, который так выглядит, не должен появляться на людях с закатанными до локтей рукавами свитера, выставляя на всеобщее обозрение свои жилистые предплечья.

Я заставляю себя закрыть рот и улыбнуться.

— Увидимся завтра, Джек.

Он усмехается, словно читает мои мысли.

— Ага. Увидимся.

3

ЭТО ИНТЕРВЬЮ?

КУИНН

По субботам я свободна от Мэгги, и обычно это радует. Сегодня же это грубое напоминание, что все мои дни будут свободны от Мэгги уже со следующей недели.

Я не знаю, что делать дальше. Дело не только в том, что я осталась без работы и без объятий с малышкой, я еще и теряю место для Кронка.

Не могу сказать, что меня когда-либо огорчала мысль о том, что мне не на кого рассчитывать, кроме отца, потому что его в моей жизни не было. Однако с финансовой поддержкой дело обстоит иначе. В отличие от многих других в Сайпрессе, чьи семьи помогают им, у меня такой роскоши нет. В результате я живу как типичная вечно безденежная студентка.