Кровь капает с ножа на его руку и предплечья.

Я пытаюсь пошевелить ногами, проверяя, вернулась ли хоть какая-то сила. Пальцы на ногах дергаются, и я чувствую искру надежды. Если я смогу достаточно отвлечь его, может, мне удастся опрокинуть стопку коробок рядом со мной, поднять шум, чтобы заставить его дрогнуть. Я хватаюсь за соломинку, но чувствую себя беспомощной и безнадежной.

— Люди, которые следили за ним, просто переключились на тебя, когда его не стало.

По крайней мере, теперь я знаю, что не сходила с ума в те недели до переезда к Джеку и Сиенне, но, думаю, мой переезд сюда был ему на руку.

Я благодарна, что этот психопат решил выманить меня одну, а не впутывать в это их двоих. Я так рада, что они в безопасности, а Джек далеко-далеко.

Хотя я бы не отказалась от небольшой помощи прямо сейчас.

Я была глупа, думая, что он не втянет меня в свои темные делишки, даже если я сопротивлялась на каждом шагу. Я должна была знать, что он все равно найдет способ использовать меня.

Я дергаю головой назад и чувствую, как кончик ножа выходит из кожи.

Хлещет кровь, и все тело Стю содрогается.

В этот момент я понимаю, что он слишком наслаждается этой игрой, и мне полный конец, потому что я едва контролирую мышцы шеи, не говоря уже о любой другой части тела.

— Я мог бы сделать с тобой все, что действительно хочу, и спрятать твое тело в месте, где никто никогда не найдет.

Он благоговейно убирает волосы с моего лица, и желчь подступает к горлу.

— Или, может, я просто оставлю тебя здесь и найду способ подставить Джеки-боя за все те извращения, что я собираюсь с тобой сделать. Это же его подвал, в конце концов.

Улыбка на его лице точно говорит мне, что он думает об этих извращениях.

Дверь наверху лестницы скрипит, и он резко выпрямляется, но не успевает сделать и полного шага, как раздается выстрел.

Пуля попадает ему прямо в спину, и он падает на пол передо мной, полностью обмякнув, пока кровь хлещет из огнестрельной раны и растекается лужей вокруг его безжизненного тела.

Шаги грохочут вниз по лестнице, и Эзра появляется в поле зрения на долю секунды, прежде чем я снова теряю сознание.

31

Разделал его, блять, как тыкву на Хэллоуин

КУИНН

Тело сотрясают спазмы, а разум кружится в туманной дымке, пока я пытаюсь обрести покой. Каждая мышца ноет и подергивается, борясь с чужеродным веществом, текущим по венам. В моменты, когда сознание мерцает, я слышу голос Джека рядом, его слова успокаивают и обнадеживают.

Его рука — постоянная тяжесть на моей руке, привязывающая меня к настоящему и напоминающая, что я в безопасности. Я пытаюсь ответить на его шепот утешения, но тело не слушается, отяжелевшее от изнеможения. Его прикосновение — якорь, который не дает мне уплыть слишком далеко.

***

Позже, когда мой разум наконец достаточно проясняется, чтобы я могла проснуться и заговорить, в палату входят двое полицейских, чтобы взять показания. Джек рядом со мной, их вопросы сливаются воедино, но я отвечаю на них как можно лучше, хотя мое тело все еще такое чувство, будто его протащили через ад.

Когда они уже заканчивают, я смотрю на свою руку, все еще забинтованную там, где Стю вырезал чип. Желудок скручивает от беспокойства, и я прочищаю горло.

— Вам известно что-нибудь о чипе? Том, который он вырезал из моей руки?

Копы быстро переглядываются, отчего мой пульс учащается. Высокий, коренастый офицер с нахмуренным лбом слегка склоняет голову.

— Чип? Мэм, у нас нет информации о чипе.

В груди все сжимается. Я внезапно становлюсь более бдительной, чем была с тех пор, как сюда попала.

— Стю... он сказал, что вырезал его. Что там хранилась информация, что-то, что мой отец туда поместил.

Офицер, говоривший ранее, неловко переминается, бросая взгляд на напарницу — женщину с коротко стриженными волосами, которая наблюдает за мной слишком пристально, ее выражение лица нечитаемо.

— Нам ничего об этом не сообщали, — говорит она, ее голос прохладен и ровен. — Если такая вещь и существовала, в нашем отчете ее нет.

То, как она это говорит, включает сигнал тревоги. Напряжение между ними, быстрые взгляды — они что-то скрывают.

Я заставляю себя приподняться, тело протестует каждым движением. Джек замечает это и кладет успокаивающую руку мне на плечо, но я не могу остановиться.

— Вы ничего не нашли? Никаких следов чипа вообще? — настаиваю я, голос слегка дрожит. Я чувствую, как сердце колотится в груди.

Офицер снова качает головой, почти слишком быстро.

— Нет, мэм. У нас есть только улики с места преступления, и ничего подобного не всплывало.

Она непоколебима.

Я прищуриваюсь, изучая ее. Что-то не так в их отсутствии беспокойства и их чрезмерно нейтральных выражениях — это выглядит заученным. Я замечаю легкое изменение в позе офицера-мужчины, будто он пытается не дать этому разговору зайти дальше.