Она моя, и ее тело принадлежит мне, чтобы помечать.

Она заслуживает шрамов, которые напоминают ей, что она любима и обожаема, а не тех, что хранят такие воспоминания, и я твердо намерен изменить это для нее, когда и если она будет готова и захочет позволить мне.

— Я люблю тебя.

Ее теплые губы снова прижимаются к моим, пока я осторожно укладываю ее обнаженное тело на диван, полный решимости поклоняться каждому ее дюйму.

Кончики моих пальцев легко танцуют по ее упругой коже, очерчивая каждую кривую и впадинку, и желание разорвать ее едва сдерживается. Мягкость ее плоти разжигает во мне пламя.

Мой рот путешествует вниз по ее шее, по груди, вдоль живота, пока не достигает пункта назначения между ее ног.

Я осторожно раздвигаю ее складки языком, ее хорошенькая розовая киска уже блестит от собственных соков.

— М-мм, — стону я, прижимаясь ртом к ее клитору, надеясь, что вибрация немного заведет ее. Я хочу стереть все мысли из ее головы. — Ты тоже скучала по мне.

Она закрывает глаза предплечьем, ее мышцы напрягаются, когда я подталкиваю ее ближе к краю. Затем она отпускает себя, содрогаясь волнами, пока я вылизываю ее до конца.

— Это было слишком? — спрашиваю я между поцелуями, поднимаясь обратно по ее телу.

— Недостаточно.

Она обвивает ногами мою талию и притягивает меня к своему лону. Я все еще одет, но это быстро исправимо.

— Я не хочу сделать тебе больно, — говорю я ей, одновременно стягивая рубашку и расстегивая брюки.

— Я не против боли, если она исходит от тебя.

Я замираю и выдыхаю тихое «блять».

Она понятия не имеет, о чем просит.

Я вхожу в нее, и она сжимается вокруг меня. Когда я это делаю, она спрашивает:

— Тебя заводит мысль о том, что я получаю удовольствие от боли, которую ты причиняешь?

То, как ее киска сжимает мой член, говорит мне, что ее это тоже немного заводит.

— Нет, — я медленно вхожу в нее. — Но мысль о том, чтобы вырезать свое имя на твоей коже, меня заводит, — признаюсь я, и выражение ее лица подстегивает меня. Я решаю проверить почву дальше. Нет ничего плохого в фантазиях, даже если потом она не захочет воплощать их в жизнь.

Я провожу пальцами по порезу возле ее плеча. Он глубокий, и шрам будет ужасным, в отличие от раны под подбородком, на которую даже не наложили шов.

— Когда все заживет, можно мне снова разорвать эту кожу? Заменить шрам на свой?

Она энергично кивает и притягивает мои губы к своим, кажется, смущаясь признаться, что ей бы этого хотелось так же сильно, как и мне.

Нам обоим нужна терапия, но пока что я планирую вытрахать призраков из ее головы.

Мое тело движется в первобытном ритме, входя в нее с настойчивостью и нуждой. Мои пальцы танцуют по ее набухшему клитору, снова подводя ее к грани удовольствия. Звук наших тел, ударяющихся друг о друга, эхом разносится по комнате, и я поглощен желанием наполнить ее, мои движения становятся более настойчивыми и интенсивными. Ничего больше не существует, кроме сырой, животной связи между нами и необъяснимой любви, которую мы чувствуем друг к другу.

Она задыхается и выгибает спину, ее ногти впиваются в мою кожу, пока я снова и снова дарю ей каждый свой дюйм с неустанной интенсивностью.

С последним толчком я стону, изливаясь в нее, ее тугая киска выжимает каждую каплю из моего тела, пока она содрогается подо мной.

Наши сердца бьются в унисон, наши души сливаются воедино после всего.

Мы лежим переплетенные, переводя дух и благодарные за то, что снова вместе. В этот момент меня переполняет умиротворенная уверенность, что все будет хорошо и наша любовь друг к другу будет только расти и процветать за пределами этого единственного момента вместе. Мы оправимся, и я полон решимости сделать все возможное, чтобы пройти с ней через этот процесс и убедиться, что она выйдет из него сильнее, чем раньше.

33

Спойлер: всё, что мне нужно — это он

КУИНН

Городская улица расплывается в длинную извилистую дорогу, и мои мысли возвращаются к тому первому разу, когда я ехала к дому Джека. Кажется, это было в прошлой жизни.

В этот раз я не одна.

Так много всего случилось за такой короткий срок. Когда я впервые пришла к нему и Сиенне, я просто хотела продержаться до того момента, когда в моей жизни начнется что-то новое.

Я получила гораздо больше, чем рассчитывала.

Несмотря на всю пережитую травму, я чувствую странное спокойствие. Слезы были пролиты, и для той, кто редко плачет, это было много. Но Джек был рядом со мной во всем этом; он тоже плакал. Хотя основная тяжесть случившегося легла на меня, он тоже пережил значительную потерю.