Я не могу представить, каково это — потерять лучшего друга таким образом, и хотя он не был тем, за кого Джек его принимал, это не делает произошедшее менее разрушительным. К счастью, они с Эзрой выше всякой токсичной маскулинной фигни и много опирались друг на друга. Я благодарна, что они есть друг у друга.

А бедный Эзра… я буквально не могу представить, что он должен чувствовать. Мне так чертовски повезло, что он пришел именно тогда, и я уверена, что буду каждый день до конца жизни говорить ему, как благодарна, что он не колебался, когда понял, что происходит.

Сейчас, когда мы сворачиваем на длинную подъездную дорожку, Джек сжимает мое бедро, возвращая меня в настоящее. Он паркует машину, обходит ее спереди и открывает для меня дверь.

Такой джентльмен; в отличие от Кронка, который, я уже слышу, сходит с ума на заднем дворе.

Когда я выхожу из машины, Джек заключает меня в медвежьи объятия, и я утыкаюсь носом в его грудь, вдыхая его аромат бергамота. На глазах выступают слезы, потому что еще каких-то несколько дней назад я думала, что никогда больше не почувствую его запах.

Никогда больше не почувствую этого.

Его руки сжимаются вокруг меня крепче, будто он чувствует мои мысли, притягивая ближе, пока между нами не остается пространства.

Мы стоим так какое-то время, прежде чем он целует меня в лоб и отстраняется. Он открывает заднюю дверь машины и отстегивает Сиенну, осторожно прижимая ее к груди. Мы втроем заходим внутрь, и как только мы переступаем порог, я слышу знакомые голоса из гостиной.

— Эй, мы вернулись! — кричу я, мой голос эхом разносится по дому.

Круз и Эзра уже здесь, приехали чуть раньше нас. Они вошли сами, как обычно, потому что в последнее время бывают здесь чаще, чем нет. Круз постоянно была рядом со мной, вела себя как наседка, хотя с тех пор, как я вернулась из больницы, со мной все в основном в порядке.

Она встает с дивана и подходит, ее лицо смягчается, когда она видит Сиенну на руках у Джека.

— А вот и маленькая принцесса, — говорит она, протягивая руки, чтобы взять Сиенну, которая охотно идет к ней.

Раньше она никогда особо не сближалась с Эзрой, но сейчас, кажется, удивительно легко чувствует себя рядом с ним. Наблюдая за ними, я замечаю, как ее обычная настороженность смягчилась; она более расслаблена, является более самой собой. Она понимает, что Эзра тоже прошел через свой собственный ад, возможно, даже худший, чем тот, что выпал на долю нас с Джеком. Она благодарна ему за то, что спас ее лучшую подругу, и эта благодарность начинает разрушать стены, которые она возвела вокруг него.

Эзра присоединяется к ним, легкая улыбка трогает уголки его губ, когда Круз передает ему Сиенну. Он нежен с ней, держит ее, словно что-то драгоценное. Наступает момент, когда Круз и Эзра разговаривают, и я слышу смех Круз — настоящий смех, которого я не слышала от нее буквально дни, потому что она так волновалась о моем благополучии после всего этого.

Видя их вместе, смеющихся, пусть даже на мгновение, я понимаю, как сильно он может нуждаться в ком-то вроде нее в своей жизни. Круз — свет, и ее дружба — радость. Может быть, каким-то образом она могла бы помочь ему немного исцелиться.

Я знаю, что ее присутствие помогает мне.

Мы с Джеком наблюдаем с порога, как Эзра и Круз идут на задний дворик, Сиенна устроилась на руках у Эзры. Джек вкладывает свою руку в мою, нежно сжимая, когда мы следуем за ними на улицу. Послеполуденное солнце заливает все теплым светом, и на мгновение кажется, что мир перестал вращаться так быстро.

Эзра и Джек устраиваются на своих обычных местах на террасе, теперь с пивом в руках, тихо разговаривая. Круз садится рядом с Эзрой, ее смех время от времени разносится по воздуху, пока она играет с крошечными ручками Сиенны. Я прислоняюсь к дверному косяку, мое сердце переполняется смесью благодарности и чего-то более глубокого, чего-то, к чему я не была уверена, что готова принять.

Чего-то, что ощущается как настоящая семья.

Но это здесь, неоспоримо, как тепло, разливающееся в груди.

Наблюдая за ними, я чувствую покой, редкий момент спокойствия в буре, которой была наша жизнь в последнее время. Что бы ни случилось дальше, я знаю, мы справимся с этим вместе — наша маленькая импровизированная семья, находящая утешение в компании друг друга.

Джек, должно быть, чувствует то же самое, потому что он подходит ко мне, его присутствие устойчиво и надежно, будто он точно знает, что мне нужно, без единого слова.

Спойлер: всё, что мне нужно — это он.

Мы стоим так мгновение, обнявшись, позволяя миру исчезнуть. Наконец, он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, его глаза мягкие и полные чего-то, что ощущается как дом, как безопасность.

— Я люблю тебя, — тихо говорит он, и хотя мы говорили это много раз, каждый раз это чувствуется как впервые.

— Я тоже тебя люблю, Джек, — отвечаю я, слова даются так же естественно, как дыхание.

И наши губы встречаются в нежном, затяжном поцелуе.

— Снимите комнату, — подкалывает Эзра, и когда я смотрю в его сторону, он закрывает рукой глаза Сиенны и улыбается во весь рот.