— Я не знаю. Чувствую, что должен ехать. Но я... — Он колеблется, голос срывается, рука все еще лежит у меня на спине. — Я не могу просто оставить тебя здесь вот так.

Я знаю, он имеет в виду не только то, что я больна, но и все остальное.

— Ты должен ехать, — говорю я, сглатывая подступающую тошноту. — Со мной все будет в порядке. Это просто желудочный вирус. Ты должен быть рядом с ней.

— Не знаю, сколько это займет… Три часа в одну сторону. А если... — Он качает головой, неуверенность и беспокойство ясно читаются на лице.

— Я буду в безопасности, — уверяю я его, выдавливая слабую улыбку. — Сигнализация включена, а наши три лучших друга на расстоянии одного звонка. Езжай. Ты должен быть с ней.

Он проводит руками по лицу, явно разрываясь, прежде чем притянуть меня в объятия.

— Не знаю, как правильно, но чувствую, что должен.

Его слова звучат напряженно.

Я мягко глажу его по спине, пытаясь утешить, хотя сама еле держусь.

— Тяжело, когда нет времени подумать, но ты знаешь, что должен делать. Если волнуешься, что я буду одна, можем позвонить Круз или кому-то из парней, чтобы они пришли посидеть ненадолго.

Он сжимает меня крепче, прежде чем слегка отстраниться, прижимаясь лбом к моему лбу.

— Ты права. Но ненавижу оставлять тебя так.

— Я соберу сумку для Сиенны, пока ты собираешься, — предлагаю я, хотя уже чувствую, как силы покидают меня. — Тебе стоит поесть перед отъездом.

— Ничего подобного ты делать не будешь.

Он осторожно поднимает меня на руки, будто я ничего не вешу, и несет к лестнице.

— Я уложу тебя обратно в постель, и мы попрощаемся, когда будем готовы выезжать.

Мне хочется что-то проворчать в ответ, но энергия, с которой я проснулась этим утром, быстро угасает, так что я просто обвиваю руками его шею, кладу голову на плечо и наслаждаюсь поездкой в его спальню.

Он укрывает меня в своей кровати, когда просыпается Сиенна.

Она визжит, когда он поднимает ее из кроватки.

— Кто-то сегодня чувствует себя намного лучше, — говорит он, осыпая поцелуями ее пухлые щечки.

— Папе самому скоро станет нехорошо, если он не перестанет приближаться к своим девочкам, пока они еще заразные, — замечаю я, зарываясь глубже в подушки и сворачиваясь калачиком в его одеяле. Оно пахнет им, и, честно говоря, я могла бы просто жить здесь с этого момента, спасибо большое.

— Боюсь, моя неминуемая гибель неизбежна.

Он пересаживает Сиенну на бедро. Она тянется ко мне, мыча и пытаясь вырваться из его рук.

— Куинни больна, ты маленькая пробирка с микробами, — говорит он ей.

— Дай ее мне и иди сделай бутылочку. Я покормлю ее, пока ты моешься. Мы можем посмотреть Уги-Буги.

Я беру пульт с его тумбочки и включаю телевизор.

Джек переодевает ее и одевает на день, прежде чем передать мне, он, кажется, чувствует себя вполне нормально, но я не могу не волноваться за него, зная, какие эмоции, вероятно, бушуют в нем сейчас. Кажется, он очень хорошо умеет маскировать свои чувства, когда не хочет обременять меня лишними переживаниями.

К счастью, меня больше не рвет.

Чуть больше часа спустя Сиенна накормлена и досыта насмотрелась Уги-Буги. Джек принял душ, оделся и договорился, что его мама посидит с Сиенной сегодня. Она была более чем счастлива снова ее взять, особенно потому что изначально не хотела, чтобы мы ее забирали, даже когда та болела, но никому из нас не было комфортно находиться вдали от нее, пока ей было плохо.

— Ты точно будешь в порядке, пока меня не будет? — спрашивает Джек в миллионный раз.

— Абсолютно, — говорю я, в последний раз обнимая Сиенну, прежде чем он забирает ее с кровати и чмокает меня в лоб. — Но я буду скучать по вам обоим.

— Мы вернемся сегодня вечером, и я буду писать тебе. — Он проводит большим пальцем по моей щеке, медля, будто не в силах оставить меня.

Он и правда — всё. Как я здесь оказалась?

— Я закажу доставку всего необходимого, — добавляет он, садясь на край кровати, чтобы обнять нас на прощание. — Пожалуйста, постарайся съесть что-нибудь через пару часов.

— Постараюсь.

Я прижимаю их обоих к себе, и Сиенна чмокает меня в щеку влажным поцелуем в тот же миг, когда Джек целует меня в висок.

— Я люблю вас двоих.

Слова срываются с губ прежде, чем я осознаю, что говорю, и мне хочется только одного — иметь возможность запихнуть их обратно в рот и проглотить целиком.

Я действительно люблю их, но, наверное, еще слишком рано говорить это Джеку.

Он отстраняется, кажется, потрясенный, и это справедливо. Сиенна совершенно не подозревает, что я только что сделала все супер-неловким.

Кроме... когда он берет мой подбородок и проводит большим пальцем по линии челюсти, глядя на меня так, будто пытается подобрать правильный ответ, я понимаю, что, возможно, я не совсем облажалась.

— Мы тоже тебя любим, — говорит он. — Я люблю тебя.