Я ценю его неизменную игривость. Это ненадолго отвлекает меня от того факта, что я никогда этого не делала раньше. В смысле, делала. Секс, то есть. Просто не с мужчиной. Я не девственница ни в коем случае. Мне кажется, я должна сказать это вслух. Ему не нужно знать всю мою сексуальную историю, как и мне его, но это признание кажется важным. Возможно, из-за стигмы, которую общество навязало концепции девственности, думаю я и решаю, что сейчас не время для этого разговора.

Это испортило бы настроение. Не то чтобы его член будет первой вещью, которая была во мне. Просто первый не силиконовый член. В смысле, может быть тесновато, но точно не будет никаких других признаков девственности с моей стороны.

Мне нужно перестать думать. Я хочу наслаждаться этим.

— Хватит дразнить меня, — выдыхаю я в ответ, столь же игриво, хотя, может, немного натянуто.

Его пальцы обхватывают его длину, дразняще поглаживая.

Как будто он может сделать его еще тверже.

Рывки его руки заставляют меня чувствовать, будто я сейчас лопну, но он не заставляет меня ждать дольше. Он скользит головкой по моему пульсирующему клитору, заставляя мое тело дернуться, прежде чем он осторожно входит в мое ноющее лоно.

Его большие руки грубо обхватывают мои бедра, раздвигая их, чтобы дать себе лучший угол — и лучший вид.

Он медленный, дразнящий, входит лишь наполовину, прежде чем снова выскользнуть. Его толстый член блестит от моей смазки, когда он скользит глубже на этот раз, растягивая меня так, как меня никогда не растягивали. Стон, который вырывается из меня, нечеловеческий.

Это туго, и давление и жжение гораздо сильнее, чем я ожидала.

Я задыхаюсь, я полна.

Я хочу проводить каждый день до конца вечности, полная Джека Холлиса.

Он сохраняет медленный темп, его потребность во мне едва сдерживается и написана на лице. Мое тело извивается под ним, и я толкаюсь навстречу.

Он сжимает мое бедро и прижимает меня к матрасу, закрывая глаза, замирая и делая вдох.

— Не двигайся.

Я хочу двигаться. Видеть, как он теряет контроль. Отправить его прямо за грань.

Он снова берет себя в руки и перестраивает нас обоих, закидывая мою согнутую ногу себе на бедро. Его следующий толчок невыносимо глубокий и жесткий, такой, от которого я чувствую, будто вылезу из собственной шкуры.

— Ох, бля!

Слова громче, чем я хотела.

Он двигает бедрами медленнее, более размеренно, но так же жестко.

— Здесь? — спрашивает он, вбиваясь в меня. Я яростно киваю, моя кожа пылает. — Это «ох, бля»?

Он наклоняет таз, втирая головку члена в точку внутри меня, о существовании которой я не знала раньше, и моя киска сжимается и трепещет вокруг его длины.

— Блять, — выдыхает он. — Я мог бы здесь жить. Я хочу здесь, блять, жить.

Он замирает там на мгновение, прежде чем выйти почти полностью, а затем вонзиться обратно в меня быстрее и жестче, чем прежде. Я вцепляюсь в простыни, подавленная им во всех смыслах.

Он снова замедляется. Его грубые пальцы легко касаются моего чувствительного соска, и я выгибаюсь навстречу его прикосновению.

Без предупреждения он останавливается и выходит из меня.

— Оседлай меня, — говорит он, будто только что придумал нечто, меняющее жизнь, и ложится на кровать рядом. — Я хочу видеть, как они прыгают, — он сжимает мою грудь, когда я снова сажусь на него верхом.

Я подчиняюсь его команде, оседлав его, в то время как его твёрдая хватка сжимает мою талию, направляя меня на своё тело.

Я с готовностью снова принимаю его внутрь, благодарная за то, как сильно он меня заводит, потому что, боже мой, это очень много. Наклоняясь вперед, мои руки сжимают контуры его мускулистой груди, когда я начинаю двигаться на нем с нарастающей скоростью и интенсивностью. Мои груди подпрыгивают с каждым движением, и рука Джека находит одну из них, сжимая мою плоть, вызывая блаженные искры, пронзающие тело.

— Хотел бы я держать тебя так днями и ночами, — стонет он, его голос полон благоговения. — Ты так хорошо скачешь на члене, детка.

Звук шлепающейся друг о друга кожи эхом разносится по комнате, и я не могу сдержать громкий стон, когда мое тело накрывают волны удовольствия.

— Я тоже, — шепчу я, когда его руки сжимают мою талию. Еще одна волна жара прокатывается по коже. Мои ноги слегка дрожат, пока он направляет меня, его движения точны. — О боже, — выдыхаю я, мой оргазм нарастает от того, как он трется своим тазом о мой клитор. — Я сейчас кончу.

Он постепенно замедляет то, как трахает меня снизу, хотя я должна быть той, кто скачет, и я подстраиваюсь под его темп, смакуя его глубокие и размеренные толчки, посылающие волны удовольствия по телу. В устойчивом ритме я двигаюсь вверх и вниз на его члене, каждое движение подталкивает меня ближе к краю.

Он — это всё, и я никогда не хочу, чтобы это заканчивалось.

— Не смей, блять, останавливаться, — рычит он, его голос пропитан настойчивостью.

Мои мышцы горят от усталости, но я заставляю себя продолжать в этом лихорадочном темпе. Я смотрю, как его лицо искажается от удовольствия, его глаза затуманиваются. Он издает низкий, гортанный стон, который пробегает по моему позвоночнику. Каждый нерв в моем теле в огне.