Самый интенсивный оргазм в моей жизни сотрясает все мое существо, когда тело содрогается от удовольствия. В тот же момент Джек достигает своей вершины, и мы оба замираем в дрожи, полностью истощенные и удовлетворенные в объятиях друг друга.

Я падаю грудой на его скользкое тело.

— Я никогда, — говорю я, сворачиваясь калачиком рядом с ним.

— И я никогда, — выдыхает он, убирая волосы с наших лиц.

Я знаю, он имеет в виду не то же, что я, но в каком-то смысле мы на одной волне. Потому что, хотя я имею в виду физически, я также имею в виду эмоционально.

Ты первый, не говорю я вслух. Первый человек, в которого я, кажется, тоже влюблена.

26

Нужна помощь?

ДЖЕК

Это была хорошая мысль — проснуться на следующий день — после того, как мы трахались всю ночь напролет — и пойти вместе на лекцию, но случилось не это.

Куинн на заднем сиденье с Сиенной, которая надежно пристегнута в автокресле и посапывает, несмотря на то, как плохо она себя, должно быть, чувствует. Тем временем я веду машину в ошеломленном и измотанном состоянии, подъезжая к дому.

Кайф от прошлой ночи быстро улетучился, когда бабушка рано утром позвонила по видео, и лицо Сиенны появилось на экране раскрасневшимся после того, как бедного ребёнока вырвало.

Как только я паркую машину, Куинн достает ее из автокресла, пытаясь снова убаюкать. Я открываю дверь, и она передает ее мне, чтобы я мог занести ее в дом и наверх. Беспокойство бороздит мой лоб, и я чувствую, как приближается адская головная боль от напряжения.

— Надеюсь, у нее нет температуры.

Это первый раз, когда она болеет, — то, чего я боялся с того дня, как привез ее домой прямо из больницы.

Куинн кивает, готовя мою спальню к долгой ночи впереди. Она идет в ванную и смачивает полотенце.

Когда мы устраиваемся, утихает и моя первоначальная паника. Я провожу прохладной тканью по лбу моей маленькой мишки. Куинн, само спокойствие, сосредотачивается на заказе электролитного напитка и других продуктов с доставкой.

— С ней все будет в порядке, — мягко успокаивает она меня. — Дети болеют. Уверена, она просто где-то подхватила вирус.

Я киваю. Логически я понимаю. Но в то же время я размышляю, нельзя ли поместить ее в какой-нибудь противовирусный пузырь на все оставшееся детство.

— Я просто ненавижу видеть ее такой. Как думаешь, может, отвезти ее к врачу?

— Давай подождем несколько часов, прежде чем рисковать и подвергать ее новым микробам, — предлагает она, ее голос успокаивает. — Обычно при желудочном вирусе много не нужно, главное — следить, чтобы она не обезвоживалась.

Менее чем через час дыхание Сиенны выравнивается, и веки трепещут, когда она снова проваливается в сон. Я плюхаюсь в кресло рядом с ее кроваткой и делаю глубокий вдох. Взгляд Куинн прикован ко мне. Я вижу, она волнуется, потому что волнуюсь я, и меня мучает укол вины за то, что заставляю ее нервничать.

— Почему бы тебе не прилечь? — Она похлопывает по кровати рядом с тем местом, где сидит. — Я посижу с ней.

Я качаю головой.

— Не думаю, что смог бы уснуть, даже если бы попытался.

— Хочешь посмотреть «Кошмар перед Рождеством»?

Игривая усмешка трогает уголок ее рта, и я вскакиваю с кресла так чертовски быстро, что мое тело буквально притягивается к ней, будто под контролем какой-то неведомой силы.

— Нет, — говорю я, чуть ли не набрасываясь на нее, укладывая нас обоих на кровать и притягивая к своей груди. Она обнимает меня и сворачивается калачиком рядом.

Сиенна смотрит этот фильм на повторе уже несколько дней, и если мне придётся услышать, как Джек Скеллингтон поёт «Что это?» ещё хотя бы раз, у меня, наверное, голова взорвётся. Я понимаю, что она слишком мала для долгого сидения перед экраном, но он в основном включён как фоновый шум. Она обожает, когда мы подпеваем песням, и поначалу я думала, что это лучше, чем «Кокомелон». Оказалось, что если включить что угодно на повтор достаточно много раз, это может довести человека до психоза.

— Есть идеи получше? — Хихикает она.

О, у меня много идей, чем мы могли бы заняться, кроме сна.

Ни одна из них не подходит для осуществления, когда в комнате спит ребенок.

Поэтому я вылезаю из кровати и подхватываю Куинн на руки, неся ее в ванную. Она подавляет смешок, когда дверь тихо закрывается.

Я осторожно опускаю ее на ноги и тянусь включить воду в душе. Я позволяю себе медленно снять с нее одежду, прежде чем избавиться от своей.

Звук воды, ударяющейся о плитку, смешивается с нашим учащенным дыханием, когда мы теряемся в прикосновениях друг к другу. Воздух становится густым от пара и жара, когда я затаскиваю ее под струи.

Как бы сильно мне ни хотелось овладеть ею прямо у этой кафельной стены, истина заключается в том, что ни один из нас не успел принять душ сегодня утром — мы уехали в такой спешке. И сейчас нет на свете ничего, чего бы я желал больше, чем просто позаботиться о ней.